– Есть, – до странности резким голосом ответила она и набрала что-то на своем телефоне. А потом показала мне экран, на котором белым по синему полю светилось сообщение с уже известного мне номера.
«Алла, ты со вчера не отвечаешь, поэтому мне придется сказать тебя это путем сообщения. Прости, но ты была права. Мы больше не можем встречаться. Я люблю другую женщину».
9-3
– Она купила билеты.
– Что? – я туплю до такой степени, что хочется слегка отодвинуть телефон от уха – удостовериться, что голос адвоката прозвучал в трубке, а не у меня в голове.
– Мать предполагаемо вашего ребенка купила билеты в Лондон – на себя, и на дочь, и собирается сегодня покинуть страну. Скорее всего, с бойфрендом, но мы не отслеживали его фамилию.
В висках стучит. Ничего не соображаю. А перед глазами та картинка из ее телефона – заглавная страница иммиграционного сайта.
Не может быть. Этого просто не может быть.
То есть, теоретически, конечно, может… Если вспомнить, как Лиля вела себя пару дней назад, когда лизалась с этим своим «англичанином» у меня на глазах…
Но та Лиля и сегодняшняя – это две разные женщины. Я знаю это. Я чувствую.
Точнее, чувствовал до сих.
– Ты абсолютно уверен в этом? – спрашиваю мертвым голосом, возвращая свое внимание телефону.
– Да, Александр Борисович. У меня есть человек, который отслеживает нужную фамилию по внутренним сайтам всех больших авиакомпаний. Был, конечно, шанс, что она захочет улететь частным самолетом, но… можно, сказать, нам повезло.
Да уж. Так повезло, что хочется волком завыть.
А я-то думал…
Да что ты думал, кретин мягкотелый? – зло обрываю не свойственное мне размазывание соплей по тарелке. Тебе ли не знать женщин? Ты ли не в курсе, как они умеют плести змеиные кольца и обводить мужчин вокруг пальца?! А уж заблуждаться насчет Лили, исчезнувшей на четыре года только за то, что ей, девятнадцатилетней студентке, предложили сделать аборт – это вообще маразм!
– Когда рейс? – уже огрубевшим голосом возвращаюсь к разговору.
– В шесть пятнадцать, – тут же отвечает адвокат, ожидавший этого вопроса. – Из Шереметьева. Рейс номер…
– Пришлите мне на почту, – обрываю его, внезапно чувствуя, что задыхаюсь.
Дергаю рукой за узел галстука – расслабить…
Вот черт – тихо ругаюсь… Дышать нечем…
Откидываюсь на кресле, крепко сжимая ручки подлокотников. Надо бы окно открыть… Ах да, вспоминаю – окна на высоких этажах не открываются во избежание студенческих самоубийств. Можно разве что уменьшить температуру на центральном кондиционере, управляемом из специального шкафа на каждом этаже. И ключ от него у ассистентки.
– Алла! – зову все тем же грубым голосом, но вместо нее на зов вбегает испуганная девчонка, в свободное время подрабатывающая в деканате.
– Что случилось, Александр Борисович?
– Скажи, что понизили температуру в помещении… А где Алла?
– Она уже ушла, Александр Борисович… Около часа назад.
– Вот как? – хмурюсь на эту новость. С одной стороны – ожидаемо, что ассистентка обиделась. С другой – я никак не ожидал от нее такого пренебрежения своими обязанностями. Не похоже на Аллу – давать такую волю эмоциям.
– Хорошо. Сходи, позови техника, пусть понизит кондиционер на пару градусов.
Глаза девушки округлились – вероятно жарко вдруг стало только мне. Решаю смилостивиться.
– Хорошо. На один градус.
Вообще, странно, что так жарко… Может, заболел? Я трогаю лоб, принимаюсь вспоминать все, что ел и пил сегодня… Вроде все, как обычно… Принесли кофе – сразу же после того, как я отослал Вадима забрать Лилю с Машенькой… Завтракал позже, на ходу, в той же местной забегаловке, в коей часто обедаю… Потом прокрался к Лиле на лекцию… Так до сих пор и не обедал…
В любом случае, если съел что-то с утра, должно было сказаться раньше… Да и не так. Отравление по-другому переносится – с другими симптомами, гораздо более неприятными… А я с утра козлом скачу, сейчас только похужело…
Нет, это определенно от расстройства… От шока предательства. Вот уж не думал, что я такая кисейная барышня – криво усмехаюсь сам себе…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А тем временем по ощущениям в комнате становится прохладнее, и я с облегчением вдыхаю посвежевший воздух… Минут пять еще заставляю себя ничего не делать – сижу в кресле без единого движения, закрыв глаза, и успокаиваю нервы.
Спокойно, Ипполит, спокойно… Никуда она не денется… Спокойно… Вон, и встреча у вас на сегодня запланирована после лекций… Не отменяла же еще… А адвокат… адвокат мог и перепутать. С кем не бывает…
– Александр Борисович, вам какая-то студентка звонит, – в дверь снова заглядывает испуганная девушка из деканата. – На второй линии…
– Я занят! – рявкаю так, что бедняжка подпрыгивает в ужасе и исчезает за дверью.
– Она опять звонит… – пищит вскоре, даже не показываясь в проеме. – Говорит, срочно…
Уже хочу было запустить чем-нибудь тяжелым в дверь, как вдруг в моем воспаленном, запутанном мозгу вспыхивает – Лиля! Лиля ведь тоже студентка!
– Переводи… – хватаю трубку и тыкаю в нужную кнопку. – Алло! Лиля? Ты где?
– Я в такси, Саша… – отвечает ее нежный голосок. – Еду в центр…
Я хватаюсь за грудь рукой. Щемит сердце.
– В центр, значит… – повторяю медленно. – С Машенькой?
– Да, – спокойно подтверждает эта бесстыжая. – Мне срочно нужно было по одному делу, я хотела попросить у тебя присмотреть за Масюней, но ты не отвечал, и пришлось взять ее с собой…
Последняя надежда рассыпается в прах, когда она добавляет.
– А еще я хотела перенести нашу встречу на завтра, если ты не против. Мы ведь и так сегодня виделись…
Я бессвязно хриплю. В глазах взрываются странные маленькие фейерверки, кровь вскипает. Это ярость, понимаю как-то отстраненно. Больная, раскаленная, плавящая мозг ярость.
Если бы она была сейчас здесь, я бы ее убил – вдруг с изумлением и так же отстраненно понимаю. А еще осознаю, что сейчас сломаю рукой мобильник – с такой силой сжимаю его в кулаке. Вот так наверняка сжал бы сейчас ее шею…
Да что с тобой?! – мысленно ору на себя. А в глазах уже темно и сердце колотится, как сошедший с ума маленький агрегат. Такое ощущение, что не выдержит, взорвется, вырвется из груди…
Убью… убью суку…
– Раз ты так со мной говоришь, я вообще не хочу с тобой больше встречаться! – обиженно заявляет Лиля, и я понимаю, что проорал это не про себя, а вслух.
На мгновение сознание возвращается в цивилизованную ипостась, и я пытаюсь остановить ее, объяснить, что со мной что-то не так, что меня словно подменили сегодня…
Но она уже бросила трубку. Поздно. Поздно, бл**ь!
Вскакиваю, чуть не падая от броска крови в виски, и хватаюсь руками за стол. Надо остановить ее! Срочно!
Лихорадочно соображаю пару минут… и бросаюсь звонить адвокату.
– Евгеньич! – рычу в трубку не своим голосом, вспомнив только отчество - такое же, как у моего отца. – Беда, Евгеньич… Уезжает моя Лиля! Прямо сейчас едет в аэропорт вместе с Машей! Наврала, что по делу… в центр…
– Знаю, – бесстрастно отвечает мой адвокат. – Она вызвала такси в Шереметьево. Мой человек сейчас едет за ними.
– Останови ее, Евгеньич! Любым способом останови! Я знаю, у тебя есть эти способы!
– Каковы мои границы? Оплатите ли любой метод остановки?
– Всё, кроме физического вреда ей и ребенку!
– Дам знать, – коротко бросает адвокат и отключается.
Я же медленно сползаю на пол и сжимаю голову в тисках рук. Боже, что я наделал? Что?! А она?! И как теперь с ней поступать? И что со всем этим на хрен делать, даже если я сейчас остановлю ее и мою дочь?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 10
Лиля
Тот же день, за два часа до событий.
«Набери меня. Срочно» – получаю еще одно сообщение от Андрея, когда в который раз игнорирую его звонок. Вздыхаю и набираю, задерживаясь перед калиткой детского садика, куда я пришла навестить Масюню. Мало мне Аллы и ее странного письма, мало мне подозрений в том, что Саша думает, что я намерилась уезжать – еще и Андрей до кучи.
