А пока суть да дело, я все же решаю объясниться с Аллой прямо сейчас, как и обещал Лиле. В очередной раз набираю ее, в очередной же раз нетерпеливо выслушиваю ее приветствие на автоответчике и печатаю:
«Алла, ты со вчера не отвечаешь, поэтому мне придется сказать тебя это путем сообщения. Прости, но ты была права. Мы больше не можем встречаться. Я люблю другую женщину».
***
Лиля
Утром меня ждет у дома знакомая машина. И не просто машина, а с водителем, которого я вчера уже видела, когда Саша высаживал меня. Остолбенело замираю на пару секунд, теребя Масюню за ручку, пытаясь понять, зачем все это здесь. Ведь не думает же господин ректор, что мое согласие встретиться с ним означает, что я теперь стану разъезжать на его машине на правах его любовницы? Во всяком случае, я очень надеюсь, что он так не думает.
– Ну поехали узе… – ноет дочь, утягивая меня в сторону нашей, припаркованной неподалеку Кии.
– Подожди… – бормочу, видя, что водитель заметил меня в зеркало и быстро вылезает со своего места. Обходит машину, здоровается и чуть ли не кланяется.
– Добрый день, Лилия Владимировна.
– Добрый… – отвечаю я, заранее хмурясь. – Что вы здесь делаете?
– Александр Борисович велел мне предложить вам свои услуги, – сообщает он. – Если пожелаете.
В полном остолбенении, я молчу, совершенно не зная, как на это предложение реагировать. Со всем с ума сбрендил ваш Александр Борисович? Что за средневековое фанбаронство?!
– А если… не пожелаю? – я демонстративно бренчу в кармане ключами.
– А если не пожелаете, мне приказано предложить те же услуги вашей маме.
Я слегка усмехаюсь – что ж, умно. Во-первых, сообразил, что раз у нас одна машина на двоих, маме действительно будет удобно в мое отсутствие поехать на работу на машине, к тому же еще и с личным водителем. А во-вторых – она за такое королевское отношение будет клевать мне мозг денно и нощно, уговаривая простить «ах, такого жениха».
– Я поеду с вами, – решаю на месте, понимая, что из двух зол – это меньшее. Но обещаю себе при случае устроить моему «барону» строгий выговор. Я – женщина взрослая, самостоятельная, при своем личном авто. Я справлялась при гораздо худших обстоятельствах, и последнее, что мне нужно это становится чьей-то избалованной кукло…
От неожиданности и совпадения моих мыслей с реальностью я буквально вскрикиваю – открыв дверцу машины, натыкаюсь взглядом на сидящую на заднем сиденье невероятно роскошную куклу в шляпке и с длинными, курчавыми волосами.
– Сто там, мам, сто? – прыгает рядом со мной Масюня, силясь заглянуть внутрь.
– Александр Борисович просил передать вам и дочке, – оборачиваясь объясняет водитель. – Там еще кое-что…
Но я уже вижу. Аккуратно, стараясь не повредить шляпку на кукле и не ударить собственную голову, я достаю куклу и отдаю Масюне, предварительно сняв с ее шеи подвешенную на алой ленте длинную, бархатную коробочку.
И пока она визжит – в полном восторге от щедрого подарка, я пытаюсь подобрать челюсть и прийти в себя от своего – в руках у меня сверкает и переливается изящный браслет из белого золота, щедро усыпанный крупными и мелкими бриллиантами.
– Какая класота… – по-женски вздыхает Масюня, заметив украшение, и я вслед за ней, понимая, что раньше надо было прятать, чтобы потом вернуть. Теперь же она точно будет следить, ношу ли я его и устроит мне настоящий скандал, если «потеряю».
Ну господин ректор, держитесь! – я сжимаю кулаки. Получите вы у меня подарки без разрешения!
8-2
Лиля
В детском саду всё искрится от чистоты и благоухает свежестью. Прослеживается легкий запах сдобы с ванилью – до такой степени соблазнительный, что у меня урчит в животе и я почти теряю боевой настрой. Решаю в такой необычный день позволить себе булочку к кофе, как только освобожусь и разберусь с этим любителем непрошенных подарков. В конце концов, не каждый день отправляешь свою малышку в первый раз в детский сад, и неизвестно насколько потрепанными окажутся мои нервы после этого эксперимента.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Нет, конечно, Масюня уже оставалась без мамы или бабушки, и вообще девушка разумная и не склонная к скандалам. И все же всплакнуть на дорожку при первом своем походе в настоящий детский сад – святое дело. Нельзя ожидать от ребенка, что он вот так просто отлепиться от материнской юбки…
– Я посла, – заявляет Маша, прежде чем я даже успеваю придумать стратегию, как уговорить ее решиться на этот подвиг. Забирает у меня новую куклу и вместе с ней топает вперед, за забор – к кучкующейся перед входом группке таких же ярко одетых маленьких девочек, как и она сама. И тут же сливается с ней, как-будто так и надо.
Я открываю рот в изумлении. Признаться, я даже немного обижена – ведь и поцеловать ее не успела на прощанье!
– Не переживайте. Это обычное явление, – улыбается мне стоящая у входа полная, розовощекая воспитательница, запирая калитку забора на ключ. – Дети очень общительные в этом возрасте. Плюс, новое место, все интересно и кажется веселым. Вопрос, захочет ли она прийти сюда завтра. Вот где бывают слезы и истерики – на второй день, когда малыши понимают, что расстаются с мамой не на полчаса поиграть с новыми игрушками, а на целый день. И так каждый день.
– Да-да, конечно, – рассеянно отвечаю, следя взглядом за моей крошкой, которая еще недавно по пол ночи лежала, крепко держа меня за палец, чтобы даже не вздумала убежать. И вдруг с ужасом понимаю, что вот-вот расплачусь. Как-то это все… несправедливо, что-ли.
Отворачиваюсь втихую оттереть слезы, судорожно вдыхаю носом прохладный утренний воздух, приказывая себе «не плакать, не плакать, только плакать»… И упираюсь взглядом в него. Отца той, кто еще недавно не отпускал меня ни на шаг, а теперь спокойненько сбежал, как только появилось кое-что поинтереснее.
Вот и он так же, с горечью понимаю. Три месяца не отпускал от себя, а потом – «съезди, мол, развлекись», а я тут отдохну месяцок-другой! Тоже небось не думал, что я исчезну из его жизни надолго. Куда ж она денется без меня – наверняка, считал.
Господин ректор стоит с другой стороны забора, прислонившись к каменному столбу. По растерянному, бегающему взгляду видно, что не собирался показываться мне на глаза – пришел, наверное, втихаря проверить, сдаю ли я Масюню в его детсад.
А я уже жалею, что сдаю. Если бы я не поддалась на его уговоры не переходить в другой вуз, не был бы он свидетелем моего теперешнего позора.
Шмыгаю носом, демонстративно разворачиваюсь и ухожу в сторону кампуса, хоть и собиралась при встрече высказать ему все, что думаю о его подарках. А заодно вернуть браслет.
И вдруг слышу отчаянное:
– Дядя Саса!!
Резко оборачиваюсь и вижу – с истошным воплем, растопырив руки и отбросив куклу в сторону, Масюня несется в сторону господина ректора.
Столбенеют все, включая меня. Как она его заметила за забором?!
– Мама, дядя Саса пиишел! – орет моя дочь, явно уверенная, что я все еще стою на том же месте, где она меня оставила.
И в этот же момент ее перехватывает опомнившаяся нянечка.
– Простите, Александр Борисович… – пыхтит она, пытаясь совладать с брыкающимся ребенком. – Девочка в первый раз в садике… Простите… не уследили…
– Отпусти! Дядя Саса! – вопит Масюня, уже вся в слезах.
Я бросаюсь ей на помощь, но калитка заперта, а воспитательница, закрывшая ее на ключ, уже ушла внутрь здания. Что за черт?! От дочкиных воплей у меня немедленно вскипает кровь и адреналин ударяет по венам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Отпустите ее! – кричу я, теряя связь с реальностью. Мне уже представляется, что нянечка – это коварный похититель моего ребенка, а я немедленно должна пробиться сквозь решетку забора, чтобы спасти ее.
И что самое удивительное, то же самое, похоже, чувствует и ректор. Без единого лишнего слова он сбрасывает пиджак, вскакивает на кирпичное основание забора, с ловкостью атлета перелетает через него… и вот уже Масюня у него на руках, обнимает его и всхлипывает.
