жертва, а не этот мудак, завернутый в полиэтилен! И трупы не разговаривают!* * *
Почему бы просто было не позвонить копам?
Грег старался не обращать внимания на голос трупа в своей голове и усердно крутил педали спортивного велосипеда, найденного в гараже сэра Николаса. Вирджиния Уотер сияла во всем великолепии в лучах утреннего солнца. Грегори заклеил рану на лбу пластырем – временное решение, чтобы не пугать прохожих, по-хорошему ее стоило бы зашить.
Картину он завернул в темный брезент и спрятал в гараже. Даже если его арестуют, копы не найдут ее: нет смысла искать что-то в гараже, если преступление произошло в подвале дома, так ведь?
Богатенький папуля твоей бывшей девахи случайно найдет ее, когда будет парковать свой новенький «Роллс-Ройс». И выкинет это недоразумение на помойку. Потому что гениальной она кажется только тебе. Это сраный реквизит к рекламе прокладок и затычек для пилоток, а не картина.
– Заткнись. – крикнул Грег, невольно обратив на себя внимание почтальона. – Это не вам, мистер. Доброе утро! – спешно поправился Грег.
До полицейского участка больше пяти миль. Ехать около получаса – как раз есть время проветрить мозги и все обдумать. Это была просто самооборона: у вломившегося в дом вора был револьвер, он выстрелил, и тогда Грегори воткнул ему мастихин в горло. Нет! Не специально, это произошло совершенно случайно.
Из-за тебя он истек кровью.
– Если бы не второй грабитель, я бы остановил кровь, я бы вызвал копов и врачей, – отвечал Грегори своим мыслям.
Необязательно быть хирургом, чтобы знать – нельзя вынимать из артерий лезвие!
– Я просто запаниковал…
В горле пересохло, Грег остановился у мини-маркета, чтобы купить воды. Черт. В желудке противно бурлило. Он не ел с полудня вчерашнего дня, да еще и выпил полбутылки виски. В бакалее он захватил сэндвич с тунцом, который тут же прикончил возле магазина. Чтобы добраться до участка, нужно переехать Темзу, не доезжая до Хитроу.
Почему ты просто не позвонил копам, жертва аборта?
Грегори вновь оседлал велосипед. Почему в богатеньком районе нет своего участка? Да потому что богатых не грабят! Откуда вообще взялись эти недоумки?! Явно неместные.
Когда Грег приехал к полицейскому участку, его футболка под спортивной кофтой уже была насквозь мокрая, ко всему прочему – от него уже осязаемо воняло перегаром: сорокаминутная велопрогулка только усугубила состояние. Внутри он не застал ни одной живой души, за стеклом не было даже дежурного офицера. Ничего не оставалось, кроме как сесть на холодное металлическое сидение в холле. Грег не заметил, как провалился в сон. В пустоту.
Он шел по коридору первого этажа дома Стоуна, который все никак не заканчивался. Стены были покрыты кровавыми отпечатками его ладоней, в глубине слышался телефонный звонок. Ноги несли его только к одной единственной двери, той, которая вела в подвал. Он хотел остановиться, но ноги были неумолимы, а звонок не смолкал. Дверь распахнулась, как только Грег к ней приблизился, ноги спускались по бетонным ступенькам, ведущим куда-то в темную пустоту. Свет ушел, он был в полной темноте, лестница закончилась, и он уже просто шел на звук телефонного звонка. Но тот внезапно прервался.
Грег остался в полной темноте. Лишь откуда-то сверху доносился едва уловимый скрипящий звук. Словно по щелчку, зажегся свет. Будто прожектор, выхвативший из бескрайней темноты маленького человечка, востребованного иллюстратора хоррор-сюжетов, мечтающего стать полноценным художником. Грег видел только серый бетонный пол, застеленный прозрачным полиэтиленом, но здесь было что-то еще. Что-то не освещенное светом невидимого прожектора. Оно было подвешено и теперь медленно раскачивалось буквально в считанных дюймах от Грега.
Он сделал один шаг к звуку, вытянув руку ладонью вперед. Еще шаг. Ладонь наткнулась на что-то мягкое и теплое. По инерции предмет качнулся, в пятно света попали обнаженные женские ступни.
Это то, чего ты так боишься?
Круг света плавно расширяется, захватывая в свои объятие подвешенное на кожаном ремне тело. Женское тело, в одной лишь светлой ночнушке, мерно раскачивающееся взад-вперед. Бледные тонкие руки безвольно висели вдоль туловища. Свет расширяется, подбираясь все ближе к лицу повешенной, выхватывает из тьмы спутанные русые волосы, прижатые широким ремнем к горлу, подбородок с маленьким шрамом, тонкие синеющие губы, почти кукольный носик, закрытые глаза и тонкие брови.
– Кто это?
Знакомый голос, кокни, шелест полиэтилена. Грегори не в силах повернуться, тогда убитый грабитель его обходит. Он завернулся в окровавленный и запачканный краской полиэтилен, как в уютный плед, его лицо и горло в крови, лицо бледное, но глаза живые. Мертвец с интересом рассматривал висящее женское тело.
– О! Погодь! Так это мамка твоя, – труп рассмеялся собственной догадке. – А я смотрю: прям одно лицо. Дай-ка
