зачем приходил Маслов, причем выложила за информацию тысячу баксов.
– Ого. Щедро.
– Вторая барабанная дробь – она призналась, что с банкиром не знакома.
– Офигеть, – произнес Феликс. – Что, так прямо и потребовала сдать банкира, а сама не знакома? А кто она такая? Чем занимается?
– Наслаждается жизнью, – произнес Сорин мечтательно.
– А работает где после наслаждений?
– Кажется, она в свободном полете, – снова Женя ответил.
– Уже интересно. А можно, нигде не работая, одеваться шикарно и кинуть за инфу штуку баксов, словно это сто рублей?
– Можно, – со знанием дела заверил Сорин. – Например, она популярная блогерша, клепает видео и статейки про себя успешную – что одевает, что ест по утрам и вечерам, что думает. Знаешь, сколько идиоток смотрит онлайн эту фигню и тащится? А много идиоток – много подписок с просмотрами, отсюда много бабок.
– Жека! – обратился Павел к нему, а тот уже рылся в кейсе, угадав, что нужно следователю. – Ты добыл фотографию Богданы?
– И не одну, – важно произнес Женя, протягивая флешку и стопку отпечатанных снимков. – Это фотки, но предлагаю на компе посмотреть, там увеличить можно детали. Надеюсь, вы заметите, что я лучший в мире фотограф. Павел Игоревич, я оставляю пока ваш фотик у себя?
Терехов не возражал, он поднял крышку ноутбука, включил его, затем вставил флешку, после чего повернул ноут монитором к Феликсу:
– Вот она, смотри.
– Фью! – присвистнул тот. – Значит, эта разодетая фифа никаким боком к Маслову не относится? А если соврала? А если она его любовница? И ее душит ревность, а?
– Нет, – вместо Павла твердо ответил Сорин.
– Нет? – озадачился Феликс, опустив уголки губ вниз.
– Листай, листай дальше, я много наснимал Ижевскую, она готовая модель для фотоаппарата, – напрашивался на похвалу неугомонный Сорин. – Правда, модели тощие, как скелеты, а у нее что фейс, что фигура, что ноги…
Оттопырив нижнюю губу, Женя покрутил кистями в воздухе, что, видимо, означало наивысшее одобрение внешних данных Ижевской, но ни Феликс, ни Терехов в этот момент не смотрели на него. Следователь погрузился в себя (в проблему, надо полагать), Феликс машинально перебирал фотоснимки, рассуждая вслух:
– Тогда что ей надо? Зачем ей банкир? Зачем открыла себя Будаеву? Она же чего-то добивается, у нее есть цель…
– Как говорит начальник УВД, слушай сюда! – скрестив на груди руки, сказал ему Павел. – Третья барабанная дробь! Богдана Ижевская тоже заказала расследование убийства Гришак, выложила вторую тысячу баксов, добавив к гонорару двадцать процентов за информацию о ходе расследования. Ты понял? Маслов платит, она платит столько же плюс двадцать процентов.
Быстро соображающий Феликс завис, словно компьютер, пытаясь про себя разобраться в комбинации из трех человек: Гришак-Маслов-Ижевская. Естественно, не разобрался, кроме того, что:
– Значит, Будаев, не в силах сложить один плюс два, пришел к тебе и выложил ситуацию без купюр.
– Тебя смущает, что он рассказал о двойном тарифе? – догадался Павел. – Но у Будаева частное охранное предприятие, а не госбюджетное, требования Ижевской не могут считаться взяткой.
– Ага, только чоповец хочет вашими мозгами заработать себе бабки, – назвал вещи своими именами Женя Сорин.
– Мне показалось, о заработке он меньше всего думал, – возразил Терехов. – Ситуация его напрягла, нестандартная из-за фигурантов и их желаний. А за его спиной ребята, которых Будаев обеспечивает работой, иногда опасной – это же ответственность, чтобы рисковать из-за пары штук баксов своей репутацией. Не надо сбрасывать со счетов и то, что у нас больше возможностей при расследовании. Но, ребята! Давайте отдалим ему должное: без него мы сейчас не знали бы ни о Маслове с Ижевской, ни об их своеобразном интересе к убийству Гришак, согласны? А сколько он заработает с нашей помощью, лично мне до фонаря. Дело очень занимательное, так что будем работать.
– Принято, – согласился Феликс. – Тогда остановимся на Ижевской. Я не понял, кто из этих двух в сфере ее основного интереса – Маслов или Гришак?
– Мы этого пока не знаем, – сказал Павел.
– Я кое-что поясню, – вступил в диалог Женя. – Богдана говорила Будаеву, что не знакома с ним? Не соврала. Иначе он бы давно заметил ее, потому что она, грубо говоря, нагло висит у него на хвосте. Но, кажется, познакомилась с банкиром недавно в магазине сумок, я видел, как они выбирали сумки, возможно, помогали друг другу… по ее инициативе, заметьте. К сожалению, я их наблюдал, как в аквариуме, – через прозрачные стены и не слышал ни одного слова. После магазина они расстались. Павел Игоревич, а почему вы не говорите Феликсу, что Богдана была хорошо знакома с Гришак?
– Я опоздал, это сделал ты, – улыбнулся Павел, понимая, как не терпится парню применить свои силы. – Но уточню: похоже, она проговорилась Будаеву. Сначала наотрез отказалась давать показания, а когда он спросил, что за человек была Анна Гришак, ответила: дрянь. Маслов того же мнения об убитой – дрянь.
– Хэ! – издал неопределенный звук Сорин. – При этом оба хотят, чтобы убийцу Гришак нашли. Ну, укокошили дрянь и – досвидос, чего это их так волнует бедная Гришак после смерти? Где логика?
– Ну, логика со стороны Маслова есть – чтобы не заподозрили его и жену, – объяснил Павел. – Все-таки мира между семейством Маслова и Нюткой не было, а Богдана… на ее счет версий нет. Надеюсь, что пока нет.
Между тем Феликс, выслушав новую информацию, снова задумался, уставившись в монитор ноутбука и нажимая на клавишу, чтобы поменять снимок Ижевской. Вот она у машины любуется водным простором реки – действительно, Сорин снял ее удачно, к тому же прав: на фото она запечатлена в миг наслаждения. А вот она сидит в парке на скамейке и сморит в сторону на птичек, заполнивших кусок асфальта, а вот на набережной, в картинной галерее… И везде одна, не странно ли?
– Еще раз, – начал он складывать ребус. – Ижевская не знакома с Масловым, но висит у него на хвосте… Интересно, откуда она знает о его существовании?
– От Аньки Гришак? – подкинул идею Женя.
– Возможно, – принял Павел.
– Следом за ним пришла к Будаеву… – продолжил Феликс, – заказала расследование… отозвалась об убитой… Вы понимаете хоть что-нибудь в этой истории?
– Нет, – честно признался Павел.
– А чего ты улыбаешься?
– Плакать не умею, – веселился без причины Терехов. – Да, вот еще: жена банкира утаила, что они гоняли Нютку… э… так называют Масловы убитую – Нюта, Нютка. Арсений Андреевич выставлял ее из дома…
– Да чего там, вышвыривал! – внес уточнение Сорин. – Соседи показали: вытаскивал из дома, держа за шиворот, она болталась, как тряпка на ветру, и толкал за ограду. Гришак падала не раз. И орала, сопротивлялась, угрожала. Кстати, они очень удивлены, что благородная чета зналась с босячкой Анькой и пускала ее в дом.
– Занятно… – выпятил нижнюю губу Феликс. – Но знаешь, Паша, я понимаю Масловых. Очутившись перед тобой на этом страшном стуле, на котором я сейчас сижу, о скандалах не захочешь вспоминать, чтобы в подозреваемые не вляпаться. Это все?
– Нет, – ответил Терехов. – Осталась тетя Анны Гришак по имени Мила Сергеевна. В ее организме найдено отравляющее вещество растительного происхождения, само собой, никакого гипертонического криза не было, только отравление. Возможно, она сама выпила смертельную дозу, перепутав микстуры, но в подобных случаях не исключается убийство. Я склонен ко второму варианту, потому что упаковки от отравляющего вещества
