же развелась с мужем, вернулась в Россию семь месяцев назад, нигде не работает, друзей не завела – ей нравится одиночество, уединение. Не успели познакомиться, а она выдала намек, протянув вторым планом через свою биографию: мне никто не нужен, ты в том числе. Быть заранее отвергнутым… ну, очень неприятная штука. Впрочем, об адюльтере Арсений даже не помышлял, а все равно неприятно. Помимо эффектного блюда, он предложил Богдане попробовать суп из раков, но Богдана отказалась – оленины ей предостаточно, тогда он дополнил ее обед десертом и напитком из ягод. Оленина девушку не впечатлила, больше половины осталось на тарелке, которую она отодвинула, Арсений признал свою кулинарную ошибку:
– Согласен, надо привыкнуть. А паста с белыми трюфелями подойдет?
– Не люблю. Они пахнут, как подвал, набитый потными и грязными телами.
– Странные у вас ассоциации… Ну, не знаю, чем вас накормить.
Она сказала, что сыта, выпила напиток и стала прощаться, Маслов подскочил тоже, не доев свой авангардный обед, у него в запасе было еще одно предложение:
– Нет-нет, я вас отвезу, куда скажете, раз вы остались без колес.
– Мне, честное слово, неловко, к тому же у вас работа…
– Я могу задержаться, – сказал Арсений с намеком, мол, он важная птица.
– Вижу, вы упрямы, поэтому! – подняла она указательный палец. – Доедайте свой обед, потом отвезете, а я подожду.
Тон приказной, в этом есть некий шарм, пришлось подчиниться. Отвез он Богдану в престижный район с дорогими квартирами, она открыла дверцу и опустила одну ногу на асфальт, но Маслов задержал ее, взяв за руку:
– Подождите! А номер телефона?
– А надо?
М-да, к огорчению Арсения не горела Богдана продолжить знакомство, а его просто занесло-понесло, как несет сдуревшую лошадь:
– Как я понял, вы нездешняя… А вдруг вам понадобится помощь? Все-таки я единственный ваш знакомый в нашем городе и, поверьте, могу быть полезным.
Видимо, проанализировав в уме за короткую паузу выгоды знакомства с Масловым, который навязывался сам в друзья, она согласилась и продиктовала номер, потом попросила позвонить ей. Трубка подала сигнал в сумке, Богдана не достала ее, а констатировала:
– Ну, вот, ваш номер у меня тоже есть. Спасибо за желание помочь.
И отправилась восвояси, не пригласив на чашку чая, Маслов сорвал машину с места и, вдруг освободившись от чар Богданы, принялся отчитывать себя вслух:
– Черт, а ведь если б она позвала на чай, я бы пошел! Да, пошел, пошел бы! Ну, идиот… Ой, какой же я… У меня крышу сорвало? Вот зачем мне все это надо? Приключений не хватает на пятую точку? Она же цены себе не сложит, а достоинство у нее только одно – красота… холодная, как она сама. Ну, еще умна… кажется. Ладно, пофлиртовал часик и – в кабинет работать. Все. Да, а номер я удалю.
Между тем Богдана, дойдя до своего подъезда, не вошла в него, усевшись на детские качели, достала смартфон и вызвала такси – надо было вернуться к машине, не оставлять же ее на произвол судьбы. А уже дома, переодевшись в халат, поставив на плиту турку с кофе, она отрезала ломоть хлеба, намазала толстым слоем сливочного масла, уложила кружки вареной колбасы, купленной в соседнем супермаркете, и врезалась в бутерброд зубами.
– М-м-м… как вкусно! Ха, оленина, авангардный стиль подачи, белые трю-фе-ли… Ах-ах-ах! – передразнила Маслова набитым ртом. – Одни понты. Ничего, я приведу тебя в норму. – И рассмеялась, как смеются счастливые люди. – А ты попался, Арсенюшка. Не думала, что будет так легко, впрочем, в себе я не сомневалась… да и в тебе тоже. Ой, мой кофе!.. Опять прозевала…
От черты города ехали минут сорок
Дорога не столь уж и длинная, однако погода пасмурная, поэтому клонило в сон, расшевелить себя – это легко, если заниматься делом прямо в салоне авто. Сорин комфортно устроился на заднем сиденье и, казалось, дремал, Феликс, соединив брови, о чем-то усиленно думал, глядя на дорогу в лобовое стекло. Павел вел машину, иногда поглядывая на него, догадался, о чем он думает:
– Настя расстроена, что ты вышел на работу? Вы поругались? Может, нам не стоит сегодня приходить к вам? Говори, не стесняйся, мы поймем.
– Поругались? – очнулся от дум Феликс и заворчал, как старик: – Мы? Не смеши. Нет, конечно, моя Настя умеет закатить скандал, но это было до женитьбы, сейчас моя жена… не скажу, а то обзавидуешься.
Терехов рассмеялся, потому что представил Настеньку в роли скандалистки из комиксов – лохматой, в фартуке, с орудием в виде половника. Вообще-то, она способна устроить тарарам, но… не устроит, нет. Да и не скандалы то были, а защита себя, чести, достоинства, жизни – хоть слова и высокопарны, отдают арсеналом старьевщика, но более точных не придумано.
– Что же тебя так удручает с утра? – спросил Павел уже серьезно.
– Я просто думаю, – буркнул Феликс, снова уставившись в лобовое стекло. – Про этих двух… Гришак. Вы как-то скудно рассказали, я ничего не понял.
– Ты прав, но ведь я лишь коротко обрисовал положение, нельзя же нагружать человека после отпуска. Давай, выкладывай, что ты не понял, время есть понять.
Собственно, Феликс больше беспокоился о самом процессе, он оказался не таким простым, повлек за собой необычных фигурантов, что загрязняет расследование. Вопрос стоит жестко: либо они докажут, что первое совместное дело не было случайностью, как намекают некоторые «друзья-коллеги», либо провалятся с треском и утвердятся в статусе бесперспективных козлов отпущения. Вот что по-настоящему волновало его, но об этом как-то непринято говорить, да и неловко признаваться, что он меркантильный. Статус лихих ребят следует отстоять, оттого Феликс и ворочался полночи, жалея, что не расспросил о подробностях сразу – это помогает выстроить генеральную линию. В то же время мешал Насте спать, в результате она отправилась на кухню, подогрела молоко с медом и заставила выпить, мол, это хорошее снотворное, потом бухнулась рядом и уснула, а он – нет.
– Значит, – начал Феликс, – тетю Нютки обнаружили на полу в ее доме соседи и решили, что умерла она от гипертонии, но вызвали из центра следователя… Что, прямо на труп вызвали? А главное, зачем, если понятна была причина смерти?
Не Павел ответил на этот раз, он просто не успел, его опередил Женя с заднего сиденья, промямлив:
– Кончай придуриваться. Конечно, сначала приехала сюда скорая и зафиксировала смерть, по-другому у нас в стране не бывает…
– Молчи молча, – спокойно осадил его Феликс, не оборачиваясь. – Я хочу знать, каким образом следствие заинтересовалось деревенской старухой, на основании чего ее перевезли в город и делали вскрытие, а не оставили дома, чтобы тетушку Нютки похоронили на деревенском кладбище со всеми почестями и поминками. Нет, правда, как узнали в следствии, что умерла тетка убитой алкашки Гришак? Пошагово хочу знать!
– Так слушай, как было, – прервал его Павел. – Ты ушел в отпуск, а вскоре стал известен номер паспорта и имя убитой, прописка. Мы с Жекой поехали в деревню, а тетя Нютки умерла. Теперь самое интересное. Соседи, как только обнаружили труп, позвали участкового – парень чуть постарше Женьки, но молодец, такого надо двигать дальше, чтобы он у нас работал. Вениамин сразу увидел, что дело темноватое.
– Увидел? Как? – покосился на него Феликс.
Притормозив на обочине, Павел достал смартфон и, найдя нужные фотографии, отдал Феликсу:
– Держи, Вениамин предусмотрительно сделал
