я его временная рабыня Изаура. Но он, в отличие от товарища, не планировал вводить пленницу в курс их диалога.
Вернул взгляд на меня, будто прицениваясь, какую сумму он может назвать. Какой ценник повесит. Взгляд замер на лишнюю секунду на губах, отчего пульс тут же ускорился. И в его глазах в этот момент я увидела столько эмоций, сколько не замечала за всё время нашего знакомства. Но лишь на короткое мгновение, спустя которое они вновь приняли пресыщенное, насмешливое выражение. Продолжил путь ниже, к глубокому вырезу декольте.
Признаться, грудь у меня невыдающаяся. Но, судя по тяжёлому взгляду Якуба, его всё устраивает.
Но больше всего его интересовали именно мои ноги. Я боялась пошевелиться, потому что одно неловкое движение, и любой желающий сможет изучить трусики. Если пропустил что-то во время танца. Поэтому сидела, сжимая коленки, которые так и норовили разъехаться в разные стороны.
– Не ёрзай, – процедил сквозь зубы у самого уха, обдав его горячим дыханием, задевая губами кожу. От этого невинного касания меня будто пробивает разрядом электрического тока. Покалывающие мурашки расползаются по телу. Замираю на его бёдрах.
Припечатал для верности мои ноги своей широкой ладонью. Пальцы оказались между бёдер, вызвав у меня временную остановку сердца.
Отчасти я догадывалась и надеялась, что он просто играет на моих нервах. Издевается. Ощущала это, замечая ухмылку, скользившую на его губах. Как же мне хотелось стереть её. Увидеть его боль. Его страх.
А с другой стороны, дико боялась, что сейчас он исполнит угрозу. Ведь у него нет никаких оснований щадить меня, пока он ошибочно полагает, что я женщина, по вине которой убили его брата и сестру. Он и не скрывал, что испытывает неприязнь ко мне, доходящую до отвращения.
Мои пальцы нервно сжимаются на его плече. Ощущаю жар в теле. И не могу распознать, это из-за нашей близости или из-за страха, пробирающего до костей.
Боюсь представить, что случится, если Якуб действительно меня ему продаст. Его так называемый друг вовсе не смахивает на джентльмена. И выглядит так, будто приобретение женщин для него привычное занятие. Всё равно что корову на ярмарке купить.
– И сколько, по-твоему, я стою? – так же, как и он секунду назад, шепчу.
Очень медленно он поворачивает голову. Смотрит мне в глаза с прищуром.
– Я забрал её у мужа. Если он не захочет принять после меня жёнушку, подумаю, может, отдам тебе, – произносит, следя за моей реакцией. Отвечая не мне, а мужчине.
От злости в ушах шумит всё больше. Вокруг народ развлекается и веселится. Я слышу заливистый девичий смех, мужские голоса. У них нормальная жизнь, а у меня – подневольная. Ладонь чешется, хочется влепить ему пощёчину и гордо уйти. Только меня никто не отпустит.
– Можешь на это не рассчитывать, – цежу сквозь зубы, – он никогда не оставит меня с тобой.
Почему-то мой ответ вызывает в нём ярость.
До боли сжимает мой подбородок, приближает моё лицо к себе, будто поцеловать хочет, но взгляд, полный ненависти, говорит о том, что у него иная цель.
– Что-то он пока не спешит за тобой, – его губы вновь растягиваются в зверином оскале. Демонстрирует белизну зубов, которыми хочет вцепиться мне в глотку. Пальцы спускаются ниже, к шее, слегка надавливая. Мне совершенно непонятны его действия, знакомые парни себе подобного никогда не позволяли в отношении меня. Но, к собственному удивлению, возбуждение становится острее. И, как бы ни неприятно мне было это признавать, я опасалась испачкать его брюки своими соками. – Может, и сама не захочешь возвращаться.
Как бы поступила Серафима? Близость мужчины и его воздействие на меня притупляют разум, физические потребности вытесняют здравые мысли. Я хотела поиграть с ним в игру. Соблазнить его. Но ведь моя сестра наверняка вела бы себя с ним иначе. Скорее, выколола бы глаза вилкой при первой возможности.
А стала бы она выполнять его приказы и танцевать? Нет. Вряд ли. Ведь я танцевала, чтобы он обратил на меня внимание. Доказать, что он не в силах меня унизить, как бы ни пытался. А ей подобное ни к чему.
– Мечтай, – произношу тихо. Слыша в своём голосе нерешительность.
Чем больше он говорит, тем сильнее меня пугает правда, которую я нахожу в его словах. Он, будто змей-искуситель, предлагает мне яблоко, взамен на которое он заберёт мою жизнь.
Ужасно хочется пить, а просить – нет. Остолоп не догадался, что после танца меня будет мучать жажда. Или мои подобные потребности его несильно заботили. Поэтому я молча протягиваю руку к напитку, стоящему на столе. С виду похожему на лимонад со льдом. Выпиваю почти залпом, испытывая облегчение и лишь позднее ощущая на языке горечь лайма, смешанную со вкусом алкоголя.
Он смеряет меня взглядом, приподнимая бровь, и подзывает одну из девочек, которая обслуживала столы. Никого из местных работников я тут не вижу. Весь персонал приглашённый. Она тут же к нам подскакивает, а он отдаёт указание повторить напиток.
Сам он не пьёт. Споить меня решил?
На сцену выходит новая танцовщица. Судя по её костюму, нам сейчас покажут восточные танцы. Якуб явно не даёт своим друзьям заскучать.
– Не ожидал от тебя, что ты покусишься на чью-то жену, – обращается к нему товарищ.
Наблюдает за нами цепким взглядом. Будто подмечая что-то. Ловлю себя на мысли, что его внешность может соответствовать содержанию.
– Она не просто чья-то жена. Она жена моего врага, – отвечает Ямадаев. Смотрю на него круглыми глазами. Что я сделала не так?
Глава 15
Сжимаю пальцы со всей силы на его плече.
Собеседник принимается заливисто смеяться, будто Якуб сказал что-то смешное. А я просто перевожу взгляд с одного на другого, ничего не соображая.
– У тебя столько врагов, Ямадаев, что из их жён можно гарем собрать. Эта киска чья будет?
Внутренности стягиваются в узел от отвращения и подступившей тошноты от того определения, которое он мне дал. Напряжённое сердце продолжает нервно трепыхаться в груди.
Становится жарко, лоб покрывается испариной.
– Не важно, – отвечает, явно давая понять, что тема закрыта.
Прикрываю веки, почти физически испытывая облегчение. Медленно выдыхаю воздух сквозь губы.
Руки трясутся от пережитого волнения, когда я вновь тянусь к напитку. На этот раз осознанно желая ощутить воздействие алкоголя на себе. Знаю, что мне опасно пить, но если я не расслаблюсь, то сойду с ума. Сестра давно заметила, что, выпив я теряю контроль. Чтобы опьянеть мне всегда хватало всего одно бокала шампанского, поэтому Серафима всегда следила чтобы я
