не перебрала со спиртным.
Мужчины почти забыли про меня, обсуждали что-то на своём языке, пока я рассматривала зал. Пыталась понять, есть ли тут знакомые лица. Может, кто-то из друзей Сабуровых, которых я могла заметить на мероприятиях, куда брала сестра.
Но нет. Когда встречалась с кем-то из мужчин глазами, тут же делалось не по себе. Они пялились на меня как голодные животные, заставляя ощущать себя голой. Обсуждали. Становились в очередь? Постоянный страх того, что Якуб исполнит угрозу, не давал дышать полной грудью.
Взгляд одного их них я чувствовала почти физически. Он пробирался не только под одежду, но и под толстый слой макияжа. Я смотрела на него, и его лицо казалось мне смутно знакомым. Но не уверена, что это не галлюцинация возбуждённого алкоголем разума.
– Что с тобой? – будто откуда-то издалека доносится голос Якуба. Поворачиваю к нему голову и понимаю, что сильно перебрала. Мир расплывается, а я испытываю странное веселье.
Сколько я выпила алкоголя?
Понимаю, что он уже успел проследить направление моего взгляда. И когда увидела выражение лица Якуба, засомневалась в том, что сюда он пригласил сюда своих друзей.
– Ничего, – отвечаю, стараясь не смотреть больше на мужчину. А вдруг он узнал меня или принял за Серафиму? Вдруг догадается поговорить с Сабуровым? Ох… даже надеяться на подобное было страшно.
Если Якуб рассчитывал на то, что муж моей сестры вовсю занят её поисками, то зря. Уж я-то знала, что моей пропажи так скоро могут и не обнаружить. Только когда сестра поймёт, что я слишком долго не выхожу на связь. В том, что Владик решил, что я его кинула с поездкой в Грецию, я уже почти не сомневалась.
Якуб смотрит, недобро прищурившись. Не верит мне.
Встаёт вместе со мной с диванчика. Возникает ощущение, что пол сделался вдруг мягким, так и чувствую, как туфли проваливаются, будто в вате утопая. Якуб придерживая меня, притягивает к боку.
– Это тебя так от пары бокалов развезло? – удивлённо взирает на меня с высоты своего роста.
Цепляюсь за его пояс, прижимаясь. Пытаясь устоять.
– Да, – отвечаю, чувствуя, что язык стал непослушным. – Куда ты меня ведёшь?
Растерянно замечаю, что он не выводит меня из дома в сторону жилища Хаят. Нет. Мы поднимаемся куда-то по лестнице. В его доме.
– В спальню, – отвечает коротко и скупо, не глядя на меня.
Кажется, меня ожидает сердечный приступ раньше, чем мне исполнится девятнадцать.
Мой мозг ещё несколько пролётов лихорадочно соображал, что может произойти в спальне. И я сильно сомневалась, чтобы Якуб вёл пленницу в гостевую комнату. А ещё подозреваю, что в кармане у него не банан затерялся.
Неловко пробую отстраниться, но он возвращает мою руку обратно. И его объятия превращаются в стальную хватку из которой не выбраться.
Я помню этот коридор и эту дверь. Его спальня. Ощущаю подступающую панику. Как теперь выбраться из этой западни?
Дёргает за ручку, заводит меня внутрь комнаты и прижимает своим телом к стене. Мне кажется, я ощущаю исходящий от его тела жар возбуждения. Сейчас он мало похож на здравомыслящего человека.
Есть в нём нечто звериное. Опасное. То, как он смотрит на меня. Будто я его цель, которую он должен достичь. Небольшое препятствие на пути к мести. Тело, которым можно воспользоваться и забыть.
Но самое паршивое, что этому самому телу всё равно. Оно остро реагирует на каждое его прикосновение. Задерживаю дыхание, когда его губы касаются моей щеки. Скользят вниз к шее. Он втягивает в себя запах моей кожи, и я понимаю, что теряю контроль. Хочу его, как никогда ничего не хотела.
Всё равно что получить на тарелке желанный десерт во время строгого поста. Желать его почти грешно. Больно. Стыдно.
Глава 17
– Не надо, – упираюсь ладонями ему в грудь в нелепой попытке отодвинуть от себя. Хотя сама задыхаюсь от желания. Оно жалит кожу, делая её сверхчувствительной. Становится вдруг жарко, несмотря на то, что в комнате прохладно. Хочется избавиться от раздражающей одежды.
Он не слышит меня. Или его просто не волнует мой протест. Вместо ответа раздаётся треск расходящихся на платье заклёпок. Ткань падает на пол, и я с ужасом осознаю, что впервые в жизни стою в одном нижнем белье перед мужчиной. В вульгарном и дешёвом.
Почти сдаюсь его атаке. Его рукам, что исследуют моё тело.
В голове копошатся предательские мысли. Что будет, если я ему отдамся? Он посчитает, что сломил сопротивление моей сестры. Но ведь это не так, и когда-нибудь он узнает правду. Скоро.
А ещё мне хочется нежности и поцелуев. Почему он не целует мои губы? Ведёт себя как голодный зверь, набросившийся на добычу. Лёгкую добычу. Слабую.
Рассматривает мою грудь, спрятанную в бюстгальтер в красных пайетках. Его было бы видно всем в зале, сними я платье. Соски ноют, трутся о ткань, доставляя почти физическую боль.
Поддевает указательным пальцем одну из лямок. Спускает с плеча, глядя мне в глаза. Ловким движением расстёгивает, и он падает вниз. К платью. Я замираю, когда он принимается изучать мою грудь. Накрывает её ладонью, заставляя задохнуться от нахлынувших чувств. До полуобморока. Коленки слабеют, я царапаю ногтями его рубашку, боясь не устоять. На ногах и перед ним.
Сжимает пальцами сосок, доставляя боль и причиняя удовольствие. Глаза закатываются от странного, порочного наслаждения, когда его губы втягивают сосок. Откидываю голову, упираясь макушкой в дверь. Пьяная. Тело непослушное, разморённое.
Якубу откуда-то хорошо известно, как меня касаться, чтобы сделать ещё безвольнее. Опускает тонкие ниточки трусиков под ягодицы. Сжимает зад ладонями, подтягивая к своему паху, чтобы я оценила размер его возможностей. И его «возможности» вызывают нелепый щенячий восторг в груди.
Отрезвление приходит мгновенно и болезненно, врезаясь в голову барабанным стуком по двери. Таким сильным, что, кажется, петли вот-вот вылетят.
Я вздрагиваю, будто избавившись от морока. Смотрю на Якуба.
В его зрачках пустота. Та самая, которую я заметила в день знакомства. Иногда думала, он человек. С чувствами, эмоциями. А не только с физическими потребностями. А сейчас я видела перед собой бездушное существо. И я для него не человек, а расходный материал. Способ пробраться в грудную клетку к своему врагу и оставить в ней заточенный клинок.
Мне становится тошно от собственной слабости, от неопытности.
Он не желает меня, а хочет просто поиметь. Осознание этого вызывает глупые слёзы, кусаю нижнюю губу и опускаю взгляд, чтобы он не прочитал в нём обиду.
Отрывается от моего
