Читаем без скачивания Черный квадрат - Андрей Дышев

Удовлетворенный этим выводом, я пошел через кусты на дорогу, но не успел выбраться из сугроба, как меня ослепил свет автомобильных фар. Машина на скорости вырулила с переулка и понеслась прямо на меня. Я почувствовал пустоту внизу живота, как бывает, когда поднимаешься на большую высоту. Войти в роль Цончика оказалось гораздо проще, чем выйти из нее. Увлеченный мыслями о Вике, я словно забыл о том, что не я ищу Вацуру, а меня ищут, чтобы «связать, как бешеного пса».

Не дожидаясь, когда машина вылетит на тротуар и прижмет меня к кустам, я круто развернулся и кинулся к детской площадке, окруженной, как забором, занесенными снегом машинами. Я удирал слишком явно, и у тех, кто сидел в машине, уже не могло быть сомнений. Подскочив на сугробе, машина взревела мотором, плеснула светом фар по стене дома, перевалилась на тротуар и, набирая скорость, помчалась мне наперерез.

Я пригнулся, прячась за автомобилями, но в таком положении уже не мог бежать быстро, и шустрая «дэу нексия», проскочив вдоль подъездов, остановилась как раз напротив меня. Она еще скользила на заблокированных колесах по наледи, а из дверей уже вываливались рослые парни и тяжелой трусцой бежали в мою сторону.

Пистолет в такой ситуации вряд ли бы помог, а быть может, спровоцировал бы ответную стрельбу, и я понял, что пришло время для спринтерского бега. Подтянув полы курки повыше, я рванул через двор с такой скоростью, словно финишировал на лыжной дистанции. Хрупкий наст не успевал ломаться под моими ногами, смерзшиеся комки снега отлетали в стороны, ветки хлестали меня по рукам и лицу, в ушах свистел ветер. Мне казалось, что с такого старта я оставлю своих преследователей далеко позади, но когда я забежал за соседний дом и обернулся на ходу, то увидел недалеко от себя рослую тень и услышал тяжелое частое дыхание. Я полез за пистолетом, но не успел коснуться пальцами рукоятки, как услышал сзади себя выстрел.

Не знаю, куда стрелял детина, бегущий за мной. Если в меня — то грош ему цена, как стрелку. И все же ощущение оружия, направленного тебе в спину, — одно из самых неприятных. Чувствуя, что меня догоняют и что сейчас прогремит очередной выстрел, я круто свернул в подъезд, взлетел на второй этаж и там замер, с трудом сдерживая дыхание и медленно вытаскивая «макаров» из-за пояса.Я услышал, как захрустела наледь под колесами машины, как хлопнула дверь. Нажал кнопку вызова лифта, и она засветилась красным огоньком. Загудел мотор. Кабина заскользила вниз с ритмичным лязгом, словно в ней кто-то ударял молотком в рельс. Раскрылись створки. Я заскочил в кабину и нажал кнопку последнего этажа.

Лифт тащился вверх, как улитка по камышу. С такой скоростью я бы не торопясь поднялся по лестнице. Понимая, что наверху меня уже наверняка встречают, я ударил по кнопке «СТОП», а затем послал кабину на первый этаж.

— Что у вас случилось? — раздался голос диспетчера из динамика. — Почему нажали «СТОП»?

Я молчал. Хорошо проинструктированный диспетчер повысила голос:

— Алло, в лифте! Почему остановились между этажами? Кабину качнуло. Я лег спиной на пол, ногами к двери, словно изготовился выполнить упражнение «велосипед». Створки двери дрогнули и поползли в стороны. Тот, кто ожидал увидеть меня стоящим, с сильного замаха послал свой кулак в пустоту. Не найдя цели, рука пошла крюком вправо и с грохотом обрушилась на боковую перегородку кабины. Парень стоял надо мной, широко расставив ноги, и более удобное положение трудно было придумать. Я распрямил ногу в колене, словно отбивал мяч «свечкой», vn въехал кроссовкой в пах своему преследователю. Тот громко завыл от боли, согнулся, словно хотел собрать с пола мелочь. От его вида мне самому стало больно. Сочувствуя этому страдальцу, от которого почему-то разило бензином, я вскочил на ноги, затащил его в кабину, нажал на первую попавшуюся кнопку и за мгновение до того, как створки захлопнулись, выпрыгнул наружу.

Сумрачный холл подъезда был пуст. Недолго прислушиваясь к топоту и сдавленной ругани этажами выше, я приблизился к распахнутым дверям, поскирипывающим на ледяном ветру. Чтобы не «светиться» под окнами дома, «нексия» отъехала и, врубив дальний свет фар, освещала дорожку вдоль подъездов. От кустов и деревьев на стену дома падала вполне приличная тень, и я, опустившись едва ли не на корточки, по-обезьяньи побежал к следующему подъезду, где, к счастью, была сломана дверь, и я проскочил в пустой проем.

Здесь я почувствовал себя в относительной безопасности. Неслышно ступая по грязному и мокрому кафелю, я поднялся на пролет, осторожно приблизился к мутному окну, стараясь рассмотреть, что происходит на улице. Козырек подъезда закрывал собой «нексию», но, судя по движению и покачиванию лучей, я понял, что машина тронулась с места и, скорее всего, медленно катит вдоль подъездов. На всякий случай я поднялся еще на этаж вверх, сел на ступени и уже хотел было затолкать «Макарова» за пояс, как услышал доносящийся снизу звук осторожных шагов.

Это очень плохо, подумал я, снова поднимаясь на ноги. Если они заметили, как я заходил в этот подъезд, то вытащат меня отсюда, как дятел червя, и ни перед чем не остановятся.

Кто-то, поскрипывая тяжелой подошвой, медленно поднимался по ступеням. Человек останавливался, выжидал некоторое время, затем снова начинал подниматься.

Я на цыпочках поднялся до третьего, а затем и четвертого этажа. В узкую щель между пролетами я видел его руку в перчатке, скользящую по перилам. Человек поднимался осторожно, часто останавливаясь и замирая. Он знал, что я здесь. Он загонял меня наверх, на последний этаж.

Я дошел до площадки, где не было лампы, опустил локти на перила, поддел ногой окурок, лежащий на ступени, и скинул его вниз. Человек остановился и поднял голову вверх. Я едва не вскрикнул от неожиданности. Это был Влад!

— Кирилл! — тотчас негромко позвал Влад, глядя вверх, но не видя меня. — Я один, Кирилл!

Я нажал кнопку вызова лифта. Влад, уже не опуская головы, обеими руками хватаясь за перила, стал подниматься быстрее. От волнения я стал перекладывать «ма-каров» из ладони в ладонь. Заскрипели и открылись створки двери. Влад клюнул на приманку и кинулся вверх со всех ног, чтобы успеть к кабине до того, как створки закроются. Я не вошел в лифт, а поднялся на пару ступеней выше, оперся обеими руками на перила, переноси на них тяжесть тела, и когда увидел голову Влада, взбегающего по лестнице, наотмашь, с разворота, ударил по ней ногой.

Удар был жестоким. Влад, несмотря на свой внушительный вес, отлетел назад, словно в него попал снаряд, и тяжело упал спиной на ступени. Я перепрыгнул через перила, встал коленом на грудь Влада и, размазывая стволом пистолета струйку крови, которая хлестала из его носа, шепнул:

— Я еще расквитаюсь с тобой, сука! А пока полежи, очухайся.

Влад был живучим, как бычара. Я помнил его редкостную невосприимчивость к боли и способность быстро приходить в себя после крепкого мордобоя. Едва я спустился на первый этаж, как по лестнице разлетелся лязг дверей лифта, и с тихим воем заработал мотор. Но мне уже было все равно — собирался он меня преследовать или же хотел поднять тревогу и позвать на помощь своих дружков. Я спокойно вышел из подъезда, заметив, что «нексия» шурует фарами по пешеходным дорожкам где-то между домами, сразу же завернул за угол и легкой трусцой побежал по заросшему кустарником пустырю к исполинским трубам ТЭЦ, которые издавали шум падающей воды. Скатившись на заднице под оградительный забор и с головой погрузившись в густые облака теплого сырого пара, я сел на бетонную плиту, достал телефон и набрал номер Тарасова.

Да!! — тотчас ответил он, словно не отрывал трубку от щеки. — Кто это?

Ты свинья, Тарасов, — сказал я. — Ты не сдержал своего слова и натравил на меня своих псов.

Кто натравил? — слегка заикаясь, ответил Тарасов. — Быть такого не может. Это какое-то недоразумение!

Ты врешь! Ты обложил меня тупоголовыми «синяками». Ты отдал меня на растерзание. Больше я тебе не верю. Забудь о золоте…

Стой, Вацура! — засуетился Тарасов. — Не кидай трубку! Я тебе сейчас все объясню! Это недоразумение, поверь мне…

Я отключил телефон. Сейчас он позвонит Цончику, подумал я и не ошибся. Трубка пронзительно запищала. Я откашлялся, напряг голосовые связки, чтобы понизить тембр, и сделал несколько глубоких вздохов и выдохов.

Цончик, — ответил я усталым голосом.

Ну! Докладывай! Вы взяли его? Он где-то рядом! Он уже почти в ваших руках!

Шеф, скажите своим парням на «нексии», чтобы немедленно поехали к ближайшему ларьку, купили водки и не появлялись в районе ТЭЦ как минимум два часа.

Что случилось? — уже спокойным, даже ослабевшим голосом, спросил Тарасов.

Я иду за Вацурой по пятам. Эти же футболисты только спугнули его своими воплями и стрельбой…

Идиоты! — перебил меня Тарасов. — Я же запретил стрелять!