Читаем без скачивания Черный квадрат - Андрей Дышев

Я обошел здание вокзала с противоположного торца и, прячась за колоннами, посмотрел на стоянку. «Фольксваген» продолжал стоять на прежнем месте. Он ждет, когда я оформлюсь в гостиницу, предположил я, а потом станет доставать меня до самого утра, просовывая свою глупую голову в иллюминатор.

Я извлек из-за пояса пистолет, сунул его вместе с рукой в карман куртки и быстро пошел к своему «опелю», краем глаза наблюдая за «фольксвагеном». Водитель снова моргнул фарами. Я не отреагировал, напрягшись, как пружина. Нет, сейчас он не станет меня убивать, успокаивал я себя. Если бы он хотел, он бы убил среди елок.

Дойдя до своей машины, я открыл дверь, быстро сел в кабину и только там почувствоввал, как схлынуло напряжение. Для того чтобы выехать со стоянки, мне надо было проехать мимо «фольксвагена» всего в нескольких шагах.

Мой «опель» умел стартовать, как самолет на взлетке. Двухсотсильный двигатель взревел воинственным воплем, колеса с визгом оттолкнулись от прессованного снега, и машина, стремительно набирая скорость, понеслась по узкой рулежке. Я успел заметить, как сбоку от меня мелькнул темный корпус иномарки Влада, и уже через несколько секунд я резко затормозил у выезда на Ленинградку, поровнявшись с памятником женщине, держащей в вытянутых руках парусный кораблик. Прежде чем вырулить на трассу, я взглянул в зеркало заднего вида. Меня никто не преследовал.

Еще не менее четверти часа я кружил по ночному городу, поглядывая в зеркало и прикидывая, что лучше: или арендовать на ночь девчонку с апартаментами, или же нагло завалиться к Жоржу. Во втором случае мне был гарантирован хотя бы спокойный сон до утра. Объективно оценив свое состояние, я выбрал второй вариант и погнал по Волгоградскому шоссе за город.

Я не слишком хорошо запомнил дорогу, когда меня везли на джипе, и проскочил поворот. Пришлось возвращаться, впустую проехав с десяток километров. Свернув на лесную дорогу, я с опозданием заметил, что въехал под «кирпич», но зато вовремя засек белый «жигуленок» ГАИ, стоящий на обочине, и ударил по газам. На таких машинах меня не догнали бы даже все посты ГАИ столицы вместе взятые, и все же отчаянный «жигуль» мужественно преследовал меня минут пять, пока не отстал настолько, что растаял в ночном мраке.

На очередном перекрестке я интуитивно свернул влево и вскоре подъехал к знакомому кирпичному забору с металлическими воротами. Посигналил, ослепил фарами ворота с прорезью для смотрщика, но это не возымело действия. Меня, вместе с моим «опелем», здесь видали в гробу, и мне пришлось выйти из машины и, встав к воротам спиной, бить ногой до тех пор, пока из узкой двери не вышел человек в пуховике и не приставил к моей голове ствол «Калашникова».

— Звони Жоржу, — сказал я, осторожно отводя рукой ствол в сторону. — Скажи, что приехал Цончик, замерз ший и голодный, как волк.

Моя самоуверенность убедила охранника, и он, отойдя на несколько шагов, связался с кем-то по радиостанции, говорил долго, еще дольше ждал ответа, и когда я уже окончательно потерял терпение, кивнул головой и включил мотор ворот.

У входа в особняк меня встретил вьетнамец. На его лице, лишенном эмоций и предвзятости, застыла маска покорности и готовности услужить. Я не преминул этим воспользоваться.

— Отгони машину в ремонт, — сказал я ему, кидая в его узкую ладонь связку ключей. — Пусть отрихтуют бампер и заменят стекло на правой фаре.

Вьетнамец учтиво склонил голову.

Звонил ваш шеф, — сказал он мне, когда я уже взялся за ручку двери. — Велел вам не занимать телефон и ждать его звонка.

У меня сели аккумуляторы, — ответил я и хотел громко хлопнуть за собой дверью, но вьетнамец подставил под нее ногу.

Сдайте мне оружие, — сказал он.

Ох, не нравится мне этот желтолицый, не нравится!

Я откупорил бутылку английского джина. Мне нравился этот крепкий напиток, потому что был напоен запахом можжевельника, который напоминал мне Крым. Плеснул в стакан, разбавил обычной водой — тоника не было, — но выпить не успел. Телефонная трубка, которую я лишил питания на всю ночь и лишь под утро вернул аккумуляторы на место, запищала, заморгала зеленым глазком. Злясь на себя за какой-то необъяснимый патологический страх, я залпом выпил содержимое стакана, сел в кресло и только потом взял со стола и включил трубку.

УТарасова, кажется, продолжалась перманентная истерика:

Ты почему не отвечал?! Ты где пропадал?! Что с воим телефоном?! Взял этого выродка или нет? Отвечай, не заставляй меня тянуть из тебя слова!!

У меня разрядились аккумуляторы, — ответил я.

Я спрашиваю о другом!! — рявкнул Тарасов.

Ему удалось уйти, ноя знаю, где он прячется. Взять го — пара пустяков, — ответил я, рассматривая свои когти.

У тебя все пустяки, но я пока не вижу результатов.

Результаты будут, — ответил я, но Тарасов неожиданно закончил разговор:

— Ладно, потом поговорим! — и оборвал связь. два я успел высушить феном волосы, как в комнату вошел вьетнамец.

— Хозяин приглашает вас к завтраку, — доложил он, о своему обыкновению не поднимая глаз.

Причесываясь на ходу, я спустился вслед за вьетнамцем по винтовой лестнице в зимний сад, а оттуда — по длинному коридору — в столовую. Это была небольшая овальная комната с арочными перекрытиями, драпированная в зеленых тонах. Одну стену полностью заменяло огромное окно, закрытое наполовину французскими шторами. Посреди стоял небольшой круглый стол из красного дерева с никелированными приборами.

Жорж ждал меня, прохаживаясь по столовой от окна к стене. Когда я вошел, он оперся о стол обеими руками и смерил меня долгим взглядом.

Наслышан о твоих подвигах, — сказал он, добавив в нтонацию чуть-чуть иронии. — Паша доволен, как бизон.

Не заметил, — ответил я.

Жорж по-отечески подмигнул мне и успокоил:

— Не принимай близко к сердцу. Это он нарочно, тобы ты не расслаблялся и не загордился. А вообще он ебя любит, как, собственно, и я.

Попочку Вики ты любишь, подумал я и вежливо улыбнулся.

Жорж знаком пригласил меня за стол. Я сел напротив. Между нами вырос вьетнамец и принялся раскладывать в тарелки овсянку. Вот дурная мода, подумал я, теперь наши новые русские уподобляются англичанам и давятся по утрам овсянкой, которую англичане, кстати, уже давно не едят.

Я копнул ложкой вязкую кашу и с трудом отправил ее в рот. Жорж ел с аппетитом и все время кидал на меня хитрые взгляды.

— Если тебе все же удастся поймать этого злодея — имею в виду Вацуру, — то, может быть, будет смысл редложить тебе работу у меня… Как тебе эта идея?

Я пожал плечами и отодвинул от себя овсянку.

Смотря чем вы предложите мне заниматься.

Будешь… — Жорж помолчал, размазывая ложкой ашу. Улыбка так и просилась на его физиономию. — будешь валять дурака, вешать лапшу на уши моим друзьям и врагам.

Я почувствовал, как у меня похолодела спина. Жорж, продолжая рисовать круги на тарелке, исподлобья поглядывал на меня.

Ну, что замолчал, Цончик? — спросил он с вызовом. — Согласен или как?

Я должен подумать, — ответил я, прикрывая рот салфеткой.

Все эти призрачные намеки были совершенной ерундой в сравнении с тем, что произошло мгновение спустя.

Жорж вдруг оторвался от тарелки и, вытянув толстую коротенькую шею, глянул в окно. К особняку на овальную площадку выкатился ослепительно белый «мерседес».

— Очень кстати, очень кстати, — пробормотал Жорж и кивнул вьетнамцу: — Иди встречай!

Тот сложился пополам и, прижимая руки к бедрам, быстро засеменил к выходу.

Жорж вытер губы, кинул салфетку на стол и с улыбкой посмотрел на меня. Ожидая чего-то ужасного, я повернул голову, снова глядя в окно. «Мерседес» остановился, вьетнамец подскочил к передней двери и распахнул ее. Сначала я увидел, как на снег ступили две очаровательные ножки в тонких туфельках, а затем увидел Викторию. На этот раз она была в роскошной белой шубе и шляпке, что так блестяще смотрелось рядом с «мерседесом».

Затем из другой двери, делая неловкие движения, вылез долговязый мужчина. С ужасом я узнал в нем Тарасова.

— Твой шеф, — зачем-то пояснил Жорж, жуя собственную ухмылку и сплевывая на тарелку крошки.

Вот это да! Никогда еще я не попадал в такую ловушку. Каким-то чудом сохраняя спокойствие, хотя никакой необходимости в продолжении игры уже не было, я пожал плечами, мол, шеф так шеф, и потянулся за никелированным кофейником.

Жорж подошел к окну и, сунув руки в карманы, стал покачиваться с пяток на носки, словно ехал в троллейбусе.

— Паша всегда любил внешние эффекты и роскошь. Смазливые бабы, крутые тачки, шубки, золотишко… Это его и подводит, — последнее, что успел сказать Жорж.

С широким замахом снизу-вверх, словно теннисной ракеткой отбивал мячик, я двинул его кофейником по затылку. Кофе, словно деготь, выплеснулось в окно и потекло черными вязкими струями. Крышка отлетела и со звоном закатилась под стол. Жорж, повернувшись ко мне вполоборота, вперил в меня стекленеющие глаза и медленно осел на пол.