музыкантов и гальюн (туалет).
Одним из условий, которые мы поставили певцам, было то, что в течении вечера, они не должны покидать сцену всем составом. Справлять нужды, отдыхать, заправляться алкоголем, они будут по очереди. Но делать это они должны строго поодиночке. Так мы давали преступнику шанс приблизиться к жертве на её пути в каюту, или в самом её помещении. Естественно мы предусмотрели всё, чтобы предотвратить нападение, так как мест для его осуществления, по нашему мнению было немного. Это одна из лестниц, ведущая с нижней палубы на верхнюю, узкий коридор, в котором располагались каюта и гальюн, и, соответственно, сами эти два помещения.
Подопечный, за которым я вёл наблюдение, не стал подниматься на верхнюю палубу. Он прошёл в бар, где заказал себе две бутылки пива и занял небольшой столик возле иллюминатора. Примечательно было то, что с этого места хорошо просматривался заветный коридор, и небольшая лестница, ведущая с верхней палубы.
Я занял наблюдательную позицию, выбрав столик прямо у него за спиной. Концерт ещё не начался и бар был переполнен, поэтому мне пришлось присоседиться к шумной компании. К сожалению, все они были не мои коллеги, но времени и более другого подходящего места не было. Он тоже недолго находился в одиночестве, и очень скоро к нему за стол тоже уселась весёлая компания.
Мы с незнакомцем оказались в одинаковом положении. Оба вынуждены были, рассеянно улыбаясь, реагировать на шутки случайных соседей, отвечать на их вопросы, то и дело выпивать, в честь произнесённого тоста. Но, что бы мы ни делали, как бы мы не пытались слиться с окружающими нас людьми – мы были одиночками, и пристальный намётанный взгляд профессионала, конечно бы это отметил.
Концерт начался. Где-то сверху раздалась барабанная дробь, рёв гитарного баса, послышался рёв толпы и гаркающий в микрофон голос человека, которого эта толпа встречала. Короткое приветствие тут же переросло в перебор гитарных струн и протяжный вой вокалиста. Было похоже на то, что человеку придавило ногу бетонной конструкцией, так он изощрённо завывал. Словом, началось.
Буквально за несколько секунд, всех посетителей бара, словно ветром сдуло и унесло на верхнюю палубу. На нижней палубе осталось только несколько человек. Это были хаотично разбросанные по бару, мои переодетые коллеги, я и мой визави. Он даже не шелохнулся, когда услышал громыхающие звуки концерта, на который собственно и пришёл.
«Мой знакомый очень похож на того, кого мы ищем…» – прошептал я в рацию, не сводя глаз с каменной спины незнакомца.
«Очень хорошо! Продолжай наблюдение. – послышался в ответ бодрый голос Вики. – Моя девочка совсем не вариант, она уже спеклась. Сейчас проверим подопечного Ивана, и если что, подтянемся к тебе, на усиление. На связи…». В рации зашипело, и она замолкла.
Мне оставалось только сидеть и ждать, наблюдая за невозмутимо попивающим пиво незнакомцем, который в свою очередь, не сводил глаз с заветной лестницы.
В случае, когда кто-нибудь из музыкантов будет покидать сцену, было предусмотрено оповещение по рации, которое поступит всем участникам группы. Оно должно было звучать так: «Готовность номер один!».
Но песня сменялась песней, прошёл уже добрый час концерта, а тревожного оповещения так и не было. Похоже эти горе музыканты , купаясь в лучах славы, позабыли о своей миссии. Я уже начинал заметно нервничать, ведь на лицо было явное промедление, затяжка времени, которая обычно не приводит ни к чему хорошему. Подступающую нервозность охладила Вика, которая вместе с Иваном незаметно очутилась рядом за столиком.
Я кивнул на сидящего впереди типа, всем своим видам показывая, что это точно он.
«Какого чёрта, никто из них не спускается? – зло шепнул я.
«Не знаю! Может заигрались, или на грудь хорошо приняли. А может боятся!» – поделилась Вика своими версиями происходящего.
«Я сам пойду туда и напомню этим уродам, что одному из них пора бы отлить. Потом сразу вернусь. Будьте здесь и не спускайте с него глаз!» – распорядился я, будто сам был начальником операции. Но Вика, отнеслась к моему порыву снисходительно и одобрительно кивнула.
«Лучше иди за ним следом, прикрывай его со спины, а мы, если что здесь подстрахуем». – сказала она.
***
Я встал из-за стола и направился ко второй ведущей на верхнюю палубу лестнице, которая находилась с противоположной стороны зала.
Поднявшись на палубу, я мгновенно очутился в пёстром, извивающемся, и воняющем спиртным клубке тел. По ушам беспощадно долбили крики и хаотичные звуки инструментов (только так я могу называть то, что раздавалось со сцены). Я стал протискиваться сквозь плотный частокол потных тел, чтобы подобраться поближе к сцене, где разодетые не по жаре в кожаные куртки , горе-музыканты, обливаясь потом изливали очередной шедевр.
Я подобрался к самому подножью подиума, где начал подпрыгивать, выбрасывая руки вверх, синхронно толпе. Я ловил глаза их главного – рыжебородого мужичка в широкополой шляпе. Мне нужно было любым способом войти с ним в контакт, чтобы напомнить, что одному из членов группы пора бы освежиться. Моя рука была в сантиметре от его замотанной в кожу берца голени и я уже пытался схватить его за ногу, чтобы он наконец-то обратил на меня внимание, как вдруг…
Я услышал три громких хлопка у себя за спиной, и моя голова непроизвольно повернулась назад. Произошло что-то, что мгновенно вызвало панику среди людей, и толпа вмиг превратилась в штормящее море. Хлопки, сопровождающиеся ослепляющими вспышками, раздавались с разных сторон, заставляя людей метаться из стороны в сторону.
На первый взгляд, могло показаться, что нерадивый пиротехник, допустил несвоевременную детонацию салютов. Только эти салюты, он зачем-то устанавливал хаотично, среди веселящейся толпы. Но вместе с хлопками произошло ещё одно изменение в декорациях, суть которого дошла до меня лишь через несколько секунд. Везде погас свет, музыка и пение солиста оборвались, как по взмаху дирижерской палочки. Гам радостный сменился на гам тревожный, испуганный.
Пронзившая молнией вместе с очередной вспышкой голову мысль, кричала: «Началось! Уже началось!».
Всё уже началось, а я стоял возле сцены, как истукан. Выйдя из ступора, я опёрся руками на подиум с намереньем заскочить на него, но в этот момент, что-то с диким криком пролетело над моей головой и упало в толпу. Обернувшись, я увидел, что это был солист. Он буквально обрушился на головы людей и какое то время полз по ним, подобно крабу, пока не провалился вниз, где, уже превратившись в ящерицу, ползал между лесом ног, пытаясь отдалиться как можно дальше от сцены.
Проводив его взглядом, я всё же запрыгнул на сцену, но
