и считались грязными. Союз душ был не только символом вечной связи двух влюбленных, он еще объединял их души на физическом уровне. Случалось, что после церемонии родственные души получали часть дара своего партнера, что приводило к увеличению их общей силы.
С другой стороны, скрепленные союзом души сливали свои жизни воедино, а это означало, что если умирал один, то вскоре после умирал и другой.
Поэтому Луана никогда не познает, что значит иметь вторую половинку – она отказалась от самой сокровенной связи, которую могут иметь два существа, чтобы быть с Ароном.
– Разломы не видны невооруженным глазом. У них нет ни физического воплощения, ни формы, – продолжила читать Луана. – Они также могут выступать в качестве своеобразных туннелей, соединяющих два источника энергии.
– Источники энергии, – повторила Каая, массируя виски. – Есть ли какие-то примеры этих источников?
Луана перевернула несколько страниц книги.
– Источники энергии, – прочитала она вслух. Она бубнила что-то себе под нос, прежде чем более четко прочесть: – Таким образом, любое живое существо можно считать источником энергии. В основе каждого живого организма заложена сущность – душа. Это совокупность всего того, что представляет собой все живое. Энергия, заключенная в каждой душе, и есть то, что вдыхает жизнь в природный организм. – Луана вздохнула. – И что нам это дает?
Каая и Арон недоуменно переглянулись.
– Душа означает энергию, – резюмировала Каая.
Луана и Арон синхронно кивнули. Каая прикусила нижнюю губу, не зная, как продолжить свою мысль.
– Как душа может оказать давление на атмосферу? – в отчаянии спросила она, прежде чем снова завалиться на подушки.
– Может быть, к нам придет озарение, когда мы будем спать, – проворчала Луана.
Арон
Каая ушла в комнату, которую ей выделила Ориана, и Луана с Ароном остались на диване одни.
Арон взглянул на свою любимую, которая скрестила свои длинные ноги у него на коленях и уткнулась носом в книгу.
– Нашла что-то интересное?
Луана, не поднимая взгляда, покачала головой. Еще некоторое время в воздухе царила тишина, после чего эльфийка шумно захлопнула книгу и села.
– Арон.
– Да, дорогая? – Он посмотрел на нее, нахмурив брови. Ее голос прозвучал мягко, но очень настойчиво.
Не сказав больше ни слова, Луана подобралась поближе и посмотрела на него.
– Что такое? – с беспокойством спросил Арон, обхватывая своими ладонями ее маленькие ручки. Они были ледяными.
Она молча наклонилась к его лицу и нежно прикоснулась губами к щеке, а затем и к его рту. Ее дыхание, ласкавшее его, участилось.
Арон слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, выражавшие теперь то, что он так редко видел в них – страх.
– Луана, что…
– Как далеко ты готов зайти? – Теплое дыхание коснулось его уха.
Он снова нахмурился.
– Я не по…
– Как далеко ты готов зайти, чтобы спасти его?
Она говорила об Ариане. О его брате.
– Ты нашла зацепку?
Луана покачала головой:
– Нет, я… Я просто беспокоюсь о тебе. Боюсь за тебя.
Улыбнувшись, Арон притянул ее к себе и поцеловал в макушку.
– Не стоит беспокоиться!
Он почувствовал, как она вцепилась пальцами в его рубашку и крепче прижалась к груди.
– Мы вместе. Ты заботишься обо мне, я забочусь о тебе. Все будет хорошо, как и всегда.
Натиск ее пальцев ослаб, и она высвободилась из его объятий. Взгляд ее небесно-голубых глаз остановился на нем, прежде чем она заговорила:
– Ты бы умер за него?
Сердце Арона на мгновение замерло, а лицо застыло, словно маска.
– Почему ты спрашиваешь об этом?
– Мне нужно знать. Ты бы умер за него?
Он увидел, как она затаила дыхание в ожидании его ответа.
Арон медленно кивнул, наблюдая за тем, как меняется выражение ее лица. Он инстинктивно схватил Луану за руку, но она отпрянула от него.
– Ты бы поступил так со мной? – дрогнувшим голосом спросила она.
Арон открыл рот, потом снова закрыл его. Он видел, что Луана борется со слезами, а потому следующие слова подбирал осторожно.
– Ты знаешь, что я люблю тебя больше, чем собственную жизнь. Но разве я буду достоин твоей любви, если позволю брату умереть? Что это скажет обо мне? Кем я буду, Луана, если позволю своему брату погибнуть, чтобы жить дальше самому? Как смогу смотреть на себя в зеркало? Как смогу смотреть в глаза тебе, любить тебя, если буду себя ненавидеть?
Луана с недоверием смотрела на него, пытаясь сдерживать слезы.
– Так ты бы хоть как-то смотрел на меня.
Арон покачал головой. Она не понимала. Видимо, просто не хотела понимать. Она знала, что он был прав, да и он сам это прекрасно знал.
В течение нескольких мгновений никто из них не произносил и слова.
– Луана, – прошептал он ее имя, протягивая руку.
Она колебалась долю секунды, прежде чем схватить ее. Он снова притянул ее к себе, обняв одной рукой за талию, и они вместе легли на диван, тесно прижавшись друг к другу. Он почувствовал, как дрожит ее тело рядом с ним, пока она тихо плакала, и прижал ее к себе еще крепче.
Как бы сильно ни болела душа Луаны, Арон уже принял решение. Спустя столько лет он нашел своего младшего брата и больше никогда его не отпустит. Он вернет его, потому что был в долгу перед ним. Перед собой тринадцатилетним. И в долгу перед матерью, которая умерла, думая, что ее младший сын мертв. Он должен спасти Ариана, обязан, хотя его мысли постоянно крутились вокруг Луаны.
Каая
Небо все еще было черным, когда Каая проснулась.
Ей снился Ариан.
Он держал ее за руку и вел к озеру, что находилось позади их домика в ольховом лесу. Он говорил, что нет более прекрасного зрелища, чем озеро, освещенное тусклыми лучами луны. «Его поверхность так блестит, будто ее покрывает алмазная пыль», – говорил он, сверкая глазами, а звезды в ночном небе мерцали в унисон с ними. Они столько раз сидели вместе у этого озера. Невыносимая тоска щемила душу, и Каая устало села и потерла лицо, затем свесила ноги с края кровати.
Она тихо вышла из комнаты и увидела Луану и Арона, спящих на диване, тесно прижавшись друг к другу. Она проскользнула мимо них к черному ходу и, постаравшись открыть дверь без единого скрипа, вошла в амбар. Ариан лежал на кушетке, его поза ничуть не изменилась. Каая осторожно подошла к нему, как делала всегда, когда не могла уснуть по ночам. Бледная, безупречная кожа, прямой нос, выдающийся подбородок, темные брови и густые темные ресницы, обрамлявшие его серые глаза. На секунду ей показалось, что что-то в нем все-таки переменилось, но эта мысль исчезла
