Я бросаю на него искоса опасливый взгляд.
— Надеюсь, чтобы присоединиться к обществу «Кинжала» мне не нужно становиться консортом? — спрашиваю я и поспешно добавляю: — Я, конечно же, не хотела тебя этим обидеть.
Рафаэль отвечает мне тихим смехом — чудным, как и все остальное в нем, приятным как звон летних колокольчиков, и от этого звука на сердце становится светло и хорошо.
— То, где ты спишь, не говорит о том, кто ты. Ты несовершеннолетняя, Аделинетта. Никто во дворце Фортуны не может заставить тебя прислуживать клиентам, если только ты сама этого не захочешь.
От такого предположения я зарделась.
Мы с Рафаэлем огибаем двор. Здесь ветер приносит с собой сладкие ароматы весны. Я понимаю, что бордель — дворец удовольствий — находится на холме, но когда открывается вид на город, расположенный внизу, у меня перехватывает дыхание.
Эстенция.
Дома из красного кирпича и широкие чистые дороги. Остроконечные шпили и изогнутые арки. Узкие переулки утопают в цветах и лозах. На солнце блестят огромные монументы. Главные площади полны зелени и суетящихся людей. Лошади тянут груженые ящиками и бочонками телеги. Вход в гавань подпирают статуи двенадцати богов и ангелов. В синеве моря отражаются белые паруса тяжелых галеонов и легких, подвижных каравелл, их флаги — радужное разноцветье королевств со всех концов света. Меж них скользят гондолы — светлячки среди морских исполинов. Где-то в отдалении звонят колокола. На горизонте видны расплывчатые очертания островков, дальше — лишь гладь Солнечного моря. А в небесах…
Я восторженно ахаю, заметив громадное существо, напоминающее ската, медленно летящее по небу над гаванью. Его гладкие, просвечивающиеся крылья вытянуты в длинную линию. Кто-то — почти невидимая глазу крохотная точка — сидит у него на спине. Существо издает низкий звук, эхом разносящийся по городу.
— Балира! — восклицаю я.
Рафаэль смотрит на меня через плечо — так величественно и спокойно, что его с легкостью можно было бы принять за члена королевской семьи. Он улыбается, видя мою радость.
— Живя рядом с водопадами, ты должна была бы часто видеть, как они доставляют груз в Далию.
— Но никогда в такой близости.
— Понятно. Что ж, у нас тут теплое мелководье, поэтому они собираются здесь летом для разведения потомства. Ты еще насмотришься на них, обещаю.
Покачав головой, я продолжаю любоваться открывшимся видом.
— Город прекрасен.
— Только для новоприбывшего. — С лица Рафаэля сходит улыбка. — Мы — не народ Снежных земель. Если его лихорадка еле затронула, оставив после себя лишь несколько меченых, которых все чтят, то Эстенцию она опустошила. И город до сих пор никак не оправится. Торговля в упадке. В море свирепствуют пираты. Город беднеет, и люди голодают. Из мальфетто делают козлов отпущения. Только вчера убили девочку-мальфетто, закололи на улице насмерть. Инквизиторы закрывают на это глаза.
Мой восторг угасает, и, снова взглянув на распростертый внизу город, я замечаю множество заколоченных досками магазинов, нищих, белые мантии Инквизиторов. Мне становится не по себе, и я отворачиваюсь.
— В Далии почти то же самое, — тихо говорю я и, коротко помолчав, спрашиваю: — А где все остальные из Элиты?
Мы подходим к ничем не примечательной каменной стене, находящейся за углом внутреннего дворика. Не знай, что здесь за стенами прячется, никогда у такой не остановишься. Рафаэль проводит по ней пальцами и толкает. Стена бесшумно сдвигается, и нас встречает порыв холодного воздуха. Я заглядываю внутрь. Стертые каменные ступени ведут вниз, во тьму.
— Не думай о них, — отвечает Рафаэль. — Сейчас важно, что здесь ты и я.
От его слов у меня по коже бегут приятные мурашки. Рафаэль больше ничего не говорит, и я решаю не продолжать расспросов.
Мы ныряем во мрак. Рафаэль снимает со стены и зажигает маленький светильник. Темноту прорезает тусклый оранжевый отсвет. Всё что я вижу — ступени прямо перед собой и фалды одежд Рафаэля. Этот дворец удовольствий полон тайных комнат.
Через некоторое время ступени выводят нас к очередной пустой стене. Она с громким скрежетом открывается под рукой Рафаэля. Мы входим в комнату, освещенную падающим через решетку в потолке светом. В воздухе летают пылинки. Прутья решетки покрылись мхом. В углу стоит заваленный рукописями, картами и книгами стол. На нем же — механическая модель солнечной системы, показывающая движения лун. Тут пахнет холодом и сыростью.
Подойдя к столу, Рафаэль отодвигает в сторону часть бумаг.
— Не бойся, — говорит он.
Я внезапно напрягаюсь.
— Что мы здесь делаем?
Не глядя на меня, Рафаэль открывает ящик стола и достает оттуда камни. Хотя «камни» не совсем подходящее слово. Это неограненные самоцветы, извлеченные из самых недр земли. Что-то мне комплект этих камней напоминает. О, вспомнила — прохвосты на улицах за две медных лунки ставят такие камни перед ребенком, дабы поведать ему о склонностях его характера.
— Это что, какая-то игра? — спрашиваю я.
— Нет. — Рафаэль закатывает рукава. — Прежде чем стать одной из нас, ты должна пройти серию тестов.
Я пытаюсь сохранить спокойствие.
— Каких тестов?
— Каждый из Элиты реагирует на энергию своим особенным, уникальным образом, и у каждого есть своя сила и своя слабость. Одни храбры и сильны. Другие — умны и мудры. Есть и те, кого ведет страсть. — Рафаэль опускает взгляд на самоцветы. — Сегодня мы выясним, какая же ты. Как твоя единственная в своем роде энергия влияет на мир.
— А для чего самоцветы?
— Мы дети богов и ангелов. — Губы Рафаэля трогает добрая улыбка. — Говорят, что самоцветы — следы, оставленные нам богами там, где при создании Земли касались их ладони. Некоторые из этих камней призовут текущую в тебе энергию. А лучше всего они это делают в своей природной форме. — Рафаэль поднимает один из самоцветов. На свету тот неровен и прозрачен. — К примеру, алмаз. — Он опускает камень и берет в руку другой — голубоватый. — Или веритиум. А так же празем, лунный камень, опал, аквамарин. — Рафаэль ставит их один за другим на столе — все двенадцать, переливающихся на свету каждый своим цветом. — И ночной камень, — заканчивает он. — По одному самоцвету для каждого бога и ангела. Какие-то из них будут взывать к тебе сильнее других.
Теперь я смотрю на происходящее больше с любопытством, чем с беспокойством.
— Почему ты сказал мне, чтобы я не боялась?
— Потому что на мгновение ты почувствуешь что-то очень странное. — Рафаэль рукой показывает мне встать в центре комнаты. Затем начинает аккуратно расставлять самоцветы вокруг меня. — Не борись с этим. Просто успокойся и позволь энергии беспрепятственно струиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
