закончится, мы тебя позовем.
— Хорошо.
Он поплелся к выходу, напрягшись и ссутулившись. Клацнула дверь. Я тоже поднял руку:
— За!
— Мы против, — прогудел Чабанов.
— Воздержался, — выдал Илья неожиданный результат, видимо, задело, что я приволок живодера в квартиру с котом.
— За! — воскликнул Борис.
Пока три против двух. Посмотрим, что Гайка выдаст. Хоть и понимал, что, скорее всего, Яна не прогонят, было волнительно. Гайка тоже повела себя непредсказуемо:
— Против. Из-за него Рамиль ушел.
Все посмотрели на Алису. Гаечка проговорила:
— Рам тебя любит, между прочим.
— Он на пол плюнул, — нашла довод Алиса, перевела на меня полный благоговения взгляд, аж в жар бросило. — За!
Ну конечно, надо быть совсем неблагодарной сволочью, чтобы подвести того, кто жизнь спас. Теперь еще и Яна спасем. Я, блин, Супермен! Но как же сложно им быть!
— Я его позову! — Алиса вприпрыжку отправилась за Яном.
Пока они не вернулись, я повернулся к сидящим на диване Димонам и развел руками:
— Большинством голосов Ян принимается в клан. Вот если бы Рам не психовал, может, и ваша бы взяла.
Димоны переглянулись с недовольным видом. Ощущение было, что они сейчас встанут и уйдут, и развалится мой клан, останемся мы с Ильей, девчонки и мелочью, но нет, как сидели, так и сидят. Не такой уж Рамилька им близкий друг. Вот только как бы они не попытались выжить Яна.
Не, Димоны — вряд ли. Они тихушники, побоятся. Вот Гайка — та да, может его провоцировать.
Вернулась Алиса, буквально за руку привела Яна, который снова одеревенел — не верил, что ему так повезло.
— Парни, — проговорил он, отворачиваясь, — он ведь был вашим другом? Мне жаль, что он из-за меня ушел. Правда. Если он вернется, то я готов…
— Да забей, — махнул рукой Илья, — так не делается. Это ж не его личный подвал, мы тебя в гости позвали, а он напал. Нельзя на гостей кидаться. Так что оставайся.
— Давайте продолжать, что ли, — предложила Алиса, — а то я совсем отощала и хилая стала.
И мы продолжили разминку. Потом повторили захваты. Немного повалялись на матах. Я косился на новенького, он пыхтел, сопел, но не сдавался. А вот Алиса, да, ослабла. Раньше с Наташкой можно было ее в пару ставить, а теперь она чуть ли не вдвое меньше. А с мальчишками — как-то неприлично. Разве что с Борисом, он вроде девчонками еще не интересуется, у него живопись на уме.
Ей бы витаминов и аминокислот!
Так что тренировку я провел достойно и успокоился. Выходит, если делать то, что мы уже делали, у меня получается нормально, а если усложнять… Не знаю. Так-то я все помню, но как отреагирует тело?
Как обычно после нагрузки, мы упали на маты, начали растяжку. Вздрогнули, когда клацнула входная дверь и донеслись шаги. Первая мысль была — Рамилька остыл и вернулся. Но нет, вроде цокали каблуки. Тетя Лора пришла проведать Илью? Она частенько заглядывала, приносила чай в термосе и сладости.
Каково же было мое удивление, когда в конце коридора показалась Микова-старшая. Мы вскочили, как по команде, сбились в кучу перед лицом угрозы. Только Ян не знал, что вот эта тетка — плохая, и продолжал валяться.
Алиса спряталась за нашими спинами и тонко крикнула:
— Я тебе сказала — проваливай! Не мать ты мне!
Вот посмотришь на Аллу, и сразу видно: вот она, гулящая женщина. Глаза накрашены черным, и линии аж до ушей, губы малиновые, белая кукольная пакля волос и джинсовая мини-юбка.
Микова старшая не стала пререкаться с дочерью, достала из кожано-лоскутной сумки кулек, высыпала на стол конфеты: «гусиные лапки», «снежок», «дюшес», «раковые шейки», «коровки», достала упаковку печенья «Буратино».
— Это вам. Алиса… я все поняла. Никого роднее, чем ты, у меня нет и не будет.
У меня волосы на затылке шевельнулись. Она повторила то, что я ей внушал! Возможно, ее отношение к дочери и правда поменялось.
Все так же из-за спин Алиса прокричала:
— И поэтому ты сказала журналистам, что я шлюха, и это все написали! В меня пальцем тычут! Засунь эти конфеты знаешь куда?
Алиса подбежала к столу, смахнула на пол конфеты вместе с развернутыми жвачками.
— Убирайся к своему армяну!
— Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь, — с тоской проговорила Алла, развернулась и зашагала к выходу, а ее дочь плюхнулась на диван и закрыла лицо руками.
Все мы бросились собирать конфеты, Димоны так сразу начали и есть.
— Не шакалить! — распорядился я. — Собираем и честно делим.
Ян стоял в стороне и глотал слюну. Он все еще не понимал, что и ему перепадут гостинцы, потому что он теперь — часть клана.
Распределением благ занялись Наташка и Гаечка. Алиса посидела немного, успокоилась, взяла «коровку» и понесла Яну. Нашла более несчастного, чем она сама, и опекает, тем более он помладше, и можно нянчиться и сюсюкать. Вообще вот так, с челкой, его ожога почти не видно, а с очками — и подавно. Он поблагодарил и остался стоять с зажатой в руке конфетой. Алиса отвела его к дивану и усадила, начала расспрашивать, как он жил.
Ян рассказал про кроликов, большой частный дом, про мать-швею, которая пропадала на работе, а пятилетняя сестра была на нем, как и кролики. Про пять котов, у которых была своя комната, тогда так он с сестрой спал в одной.
Говорил он связно, интересно, и наши заслушались, давай брать у него интервью. Илью особенно заинтересовало, что авиамоделист.
Потом Ян поведал, как лежал в больнице, и у него началось воспаление, тетки-медсестры его пожалели и скидывались на лекарства, иначе он умер бы от заражения крови.
Потом — детдом. Он туда попал лысым, перекошенным и, естественно, его начали дразнить. Он давал сдачи, но был мал, слаб, и стало ясно, что проще оттуда сбежать, чем это терпеть.
С конца мая по июль — полтора месяца скитаний, когда его не принимала ни одна малолетняя банда. Ян считал, это из-за ожога, но я понимал, что нет. Так ему и сказал:
— Это потому, что ты нормальный. Не воровал, не нюхал клей. Да и тебе с ними было дико.
Он пожал плечами, придвинул к себе кучку из десяти конфет, развернул «снежок», зажмурился от удовольствия и наконец расслабился, сидя на диване, качнул ногами.
