думал, что это будет проверка, пропьет их Каналья, или внушение подействует.
Еще парадокс восприятия: меня-взрослого интересовало, в каком звании он служил, меня нынешнего — почему именно Каналья, но спрашивать это было стремно. Я потянулся к очередной ягоде и увидел в огороде Канальи выглядывающую из бурьяна ржавую раму мокика, прислоненную к покосившемуся забору.
«Карпаты!» Мечта моя!
Моя прелесть!
Двор афганца был закрыт смородиновым кустом, потому Каналью я увидел уже вблизи и узнал с трудом. В него тоже кто-то вселился? Или, наоборот, из него изгнали домовенка Кузю?
Старая, но чистая рубашка с короткими рукавами, залатанные, но чистые коричневые штаны. Никаких колтунов на голове: волосы вымыты и аккуратно зачесаны, глаза ясные зеленые, а не как у вареного рака. Нормальный такой мужик, здоровенный. Только правая нога в шлепке, а левая опирается на деревянный самодельный протез.
— Отлично выглядите, — проговорил я совершенно искренне. — Вас и не узнать… настоящий полковник.
Каналья — теперь язык не поворачивался его так называть — махнул рукой.
— Не рви мне душу. Я и до майора не дослужил, какой уж полковник!
— Как там машина? — спросил я, помня, что важно переменить неудачную тему, пока собеседник не расстроился.
Решение было правильным, Каналья воспрянул, глаза у него заблестели.
— Пять дней валялся под ней, все перебрал, вымыл, вычистил, ну просто ласточка! — Он поднес к губам собранные щепотью пальцы. — Увидишь, закачаешься!
— А вы научите меня… ездить?
— За руль-то? — Он прищурился, глядя снизу вверх, его габариты будто бы подчеркивали мою ничтожность. — Отчего ж не научить! Взрослый уже парень. На работу меня все равно никто не возьмет, только пенсия остается. А так — обучу подрастающее поколение, ты парень толковый, сечешь.
Толковым был сорокалетний мужик, а насколько толков я, еще предстоит разобраться. Инструктор по вождению мне точно понадобится.
— Идем, покажу ласточку-то!
Он захромал впереди. Странно было на него смотреть. Ведь Каналью я тоже помнил, но не знал, и, по сути, только сейчас с ним познакомился, и теперь в мозгах дрались два образа, а между ними скрючилось понимание, что это я его сделал нормальным!
Может, этот поступок и отодвинул время на таймере? Кто теперь разберет.
Бабушку мы заметили издали, она стояла под деревом с сачком, а Каюка среди веток видно не было.
— Привет, ба! — крикнул я и ускорил шаг.
Закачались ветки, показался Юрка, свесившийся, как обезьяна, помахал мне. В прошлой жизни я его ненавидел, а сейчас в душе ненависть схлестнулась в чем-то теплым, приятным. Как…
Как любовь к приемному ребенку.
Бабушка подождала, пока мы подойдем, кивнула на Каналью:
— Смотри, какой красавец стал! Еще бы пить бросил окончательно, цены бы ему не было.
— Да какой цены, — грустно пробормотал он, поднимая штанину и демонстрируя протез. — Ломаный грош мне цена!
— Это все мелочи, — припечатала бабушка. — Руки золотые, и соображалку не пропил, вот что главное! На вот тебе ключ от гаража, хвастайся. — Она достала из кармана халата ключи от машины, отдала ему и обратилась ко мне: — За тот халат спасибо, красивый! Буду на выход надевать.
Говорит, как гвозди забивает. Попробуй с такой поспорить.
— Абрикосы закончились, — пожаловалась она, кивнула на ящик. — Только перезрелые остались. Не знаю, доедут или нет по такой жаре. И мало совсем. Юра орехов немного наколол. Еще бы что отправить. Инжир как пошел?
— Хорошо, — хрипнул я.
Надо на рынок, получается. Но успею ли? Уже девять… Торговаться, уламывать незнакомых взрослых, а они наглые, зубастые. Захотелось закрыть лицо руками.
В гараже зарычала «Победа». Думал, придется туда идти, но Каналья выгнал машину на улицу. И опять когнитивный диссонанс: мое восприятие — ну древность же эта «Победа»! — и понимание взрослого — офигенный раритет!
Взрослому захотелось бы осмотреть машину, проверить качество работы, я настоящий мало в этом понимал и решил забить. Или все-таки понимал?
— Дядь Леша, а расскажите мне про двигатель, и что вы в нем поменяли, — крикнул я ему, когда он заглушил мотор.
Самому интересно, получится ли усвоить знания, говоря по-взрослому, проверить теорию на практике.
Каналья подозвал меня жестом:
— А ходь сюда!
И опять понимание взрослого подкинуло хорошую идею. Казалось, будто кто-то в голове нашептывает порядок действий и делает этот шепот моими мыслями. Вот только урок придется отложить.
— Ба, у тебя ж права остались? — спросил я.
— За руль не сяду, — отрезала она.
— Так есть они или нет? За руль ва… тебе необязательно.
— Остались. — Она уставилась на меня так, словно готовилась сделать выговор.
— А у вас, дядь Леша, остались?
— Конечно! — Он вроде как даже обиделся на мой вопрос. — Как же я без них? Это ж как хвост у рыбы. А что за рыба без хвоста?
— Ба, за рулем поедет он, а ты просто рядом посидишь, как хозяйка машины. Так ведь можно да? — Я обернулся к Каналье, хотя опыт говорил, что да, можно.
— Да вроде, — ответил он.
— Ну вот. Поедем сейчас на рынок и все привезем, и не надо в автобусе толкаться, время терять. Сегодня ж воскресенье, он полный, потому что все на море ломятся. А заодно… Вот. Кофе.
И Каналья подстрахует, чтобы не ограбили, он-то боевые навыки не утратил.
— У него ж нога, — засомневалась бабушка.
— Ну и что! — горячо заверил он: — Мне культяпка не мешает на педали жать. Смотрите!
Он буквально побежал к машине, даже не хромая, завел ее, сдал задом к воротам гаража, развернулся, проехал к своему дому, опять развернулся и стал исполнять разворот в три приема, один раз только заглох, но оно и понятно: у него протез, а надо к сцеплению приноровиться.
— Видите? — сказал он, остановив машину. — Собирайтесь, Эльза Марковна! Испытаем ласточку! — Каналья погладил руль.
— Прямо сейчас? — спросила она.
— Ну а зачем тянуть? — улыбнулся Каналья.
Оказавшись в своей стихии, он будто бы даже помолодел. Бабушка подумала и кивнула.
— Переоденусь только.
— А я? — крикнул Каюк с дерева, спрыгнул на асфальт.
— Ну а чего бы и нет? — ответил Каналья.
— Товар некуда ставить будет, — разочаровал его я. — Мне-то сто пудов надо ехать.
Юрка пожал плечами.
— Ну ладно, нет
