Давида сильнее сжимают мой подбородок.
– Повтори, – шипит он.
– Не твое дело, – дергаю головой, хочу освободиться.
– Ты где ночевала? – теперь Давид уже строго спрашивает меня, удерживая мое лицо. – Надеюсь, не с этим гондоном?
– А если и с ним? – также зло спрашиваю я. – Не твое дело.
– Ты что? Спала с ним? – Давид хватает меня за запястье и выворачивает руку. – Не зли меня. Где. Ты. Ночевала?
– Больно! – кричу я, пытаясь освободить свою руку из его захвата. – Давид!
– Я могу сделать еще больнее.
– Да пошел ты…
– За языком следи! – рычит Давид, сам отстегивая меня. – Спала? Или нет?
Я продолжаю упорно молчать. Освободиться из его рук и молчать. Меня ужасно злят эти его вопросы. И руки его злят.
– Скажешь? – не унимается он. – Или сам проверю! Ну?
И, не дожидаясь от меня ответа, Давид подхватывает меня и сажает себе на ноги. Быстро нажимает на рычаг, откатывая сиденье назад, и руль уже не упирается мне в спину.
– Что ты делаешь? – стучу по его плечам. – Отпусти меня!
– Если ты нарушила главное условие договора, – Давид не обращает никакого внимания на мои попытки освободиться, – то пожалеешь об этом.
Его рука уже скользит под подол платья.
– Это какое? – спрашиваю я.
– Я брал замуж девственницу. Это было условием родителей. Для чистоты рода, – он произносит это настолько серьезно, что я даже верю. Но что за бред?
– Так ты и взял девственницу. В чем нарушение? – хватаю его руку у себя под платьем и пытаюсь остановить ее, потому что она подбирается все выше и выше.
Давид вдруг хватает меня за бедра и тянет ближе к себе. И вот я уже сижу не на ногах у него, а на… Боже… Почему оно такое твердое и так выпирает? Что там у него?
Пытаюсь привстать, упираясь ему в ноги.
– Василиса, – теперь уже шепчет Давид, утыкаясь лицом мне в грудь. – Ну, хватит мучить меня… Ты же не спала ни с кем. Да?
Поднимает лицо и с надеждой смотрит на меня.
– Зачем ты играешь со мной? Чего добиваешься? Не видишь, что хочу тебя?
Я лишь приподнимаю бровь в ответ на такую откровенность.
– Обещаю, что тебе понравится, – опять наклоняется и лицом трется о мою грудь.
Соски моментально твердеют, но я надеюсь, что он не чувствует этого через одежду.
– Ты же мокрая уже? Да? – смотрит на меня исподлобья.
Пока я решаю, что ответить, его рука быстро скользит мне между ног и он проводит ею по трусикам. Мое дыхание замирает. Давид улыбается и обеими руками мнет мои ягодицы.
– Зайка… – шепчет он, – я с ума сойду, если не трахну тебя. Ну, неужели ты такая жестокая? Ты же добрая. Я знаю. Пошли на заднее сиденье.
И он пытается пропихнуть меня между креслами назад. Я упираюсь.
– Ты сейчас на ручник сядешь, – усмехается Давид и шлепает меня по попе. – Поверь, мой член лучше.
– Ручник безопаснее – от него точно ничего не подцеплю, – огрызаюсь я.
– Я тоже чист! Постой!
Давид возвращает меня к себе на колени.
– В этом проблема? – спрашивает, заглядывая в глаза. – Думаешь, я заразный?
Боже, его прямолинейность когда-нибудь точно добьет меня.
– А тебе не приходила в голову простая мысль, – смотрю ему в глаза, упираясь руками в плечи. – Я просто не хочу. Не хочу. И все.
Давид улыбается.
– Это неправда.
Закатываю глаза. Его самоуверенность начинает раздражать.
– Хочешь, я докажу тебе?
Давид берет меня сзади за шею и наклоняет к себе. Теперь мое лицо совсем близко к его. Он быстро скользит губами по моим губам. Потом по скулам. Я пытаюсь отстраниться, но Давид удерживает меня.
– Дай мне показать тебе, – шепчет в шею.
Я теряюсь в ощущениях от кончика языка, скользящего по коже. Потом переходящего на тонкую венку, выбивающую максимум.
Рука Давида ложится мне на спину и прижимает к нему еще ближе. А потом переходит на талию и идет выше. Обхватывает грудь и сжимает ее.
– Давид… – вырывается у меня. И я сама не понимаю, то ли это просьба остановиться, то ли стон предвкушения.
– Тихо, маленькая, – шепчет он, перебирая пальцами на моей груди.
Обводит ее, сминает. И лишь его частое и горячее дыхание обжигает кожу.
Давид убирает руки с моей шеи и груди. Не отпуская меня взглядом, берет в одну руку мои запястья и отводит их за спину. Хочу возмутиться, но он губами накрывает мой рот и лишает такой возможности.
Удерживает мои руки за спиной крепко. Я не могу освободить их.
– Тихо, зайка, – шепчет он. – Я ничего плохого не сделаю. Доверься мне.
Касается губами в разрез платья, а свободной рукой ведет по ноге вверх.
– Давид, – опять прошу я и дергаю еще раз руками. Бесполезно.
Давид молчит. Губами скользит по ткани на моей груди. И вдруг ощущаю его пальцы у себя между ног. Опять дергаюсь, пытаюсь встать, но Давид удерживает меня.
– Тихо, не дергайся, – усмехается, глядя мне в глаза, – Василиса. Сейчас.
И вот он уже проводит пальцами по моим трусикам, чуть надавливая. Я удивленно смотрю на него и прикусываю губу, потому что из груди вырывается стон, а не просьба о помощи.
– Вот, видишь, – улыбается Давид. – Сейчас, зайка.
Он подцепляет большим пальцем край трусиков и его пальцы касаются кожи. Там. Где еще никто не касался.
– Сука, увидеть хочу, – хрипит Давид, вынимает руку из трусиков и немного отодвигает меня от себя.
Тянет мои руки назад и я отклоняюсь. Он быстро задирает платье и опять пальцами отодвигает трусики.
Я краснею от всего происходящего. Закрываю глаза. И чувствую, как что-то проникает в мой рот. Открываю глаза – Давид просовывает мне в рот два пальца. Касается ими языка. Потом убирает и ведет
