не установили. Как-то само собой затихло все. Мы с Викой вначале ходили и к следователю, и в прокуратуру. Узнавали, просили. Но потом… поняли, что бесполезно. Нам сказали: ждите, вам позвонят. Но никто так и не позвонил…
– Ясно. Ну, не плачь, – глажу ее по волосам. – А кто были родители ваши?
– Обычные люди, – пожимает плечами Василиса. – Мама бухгалтером работала, вела там несколько фирм. А папа недвижимостью занимался, помогал оформлять документы.
– А вы с Викой думали, почему такое случилось?
– Думали, – кивает Василиса. – Ошиблись, наверное. Не за что было маму и папу убивать. Мы жили обычной жизнью. И красть там было нечего.
– А после них ничего не осталось? Ну, может, документы какие? – уточняю я.
– Я не знаю. Вика этим всем занималась, она же старшая.
Задумчиво киваю.
– Давид, – она поднимает на меня свой такой трогающий за что-то внутри взгляд, – все же хорошо будет? С Викой?
Я сажусь перед ней и теперь наши взгляды на одном уровне.
– Конечно, – провожу по еще влажным волосам. – Я же обещал помочь.
Она так преданно смотрит на меня и в ее глазах столько веры. Сука. На меня давно никто так не смотрел.
Взгляд сам опускается на приоткрытые губы.
– Давид, – шепчет Василиса.
Моя рука на затылке наклоняет ее лицо ко мне.
– Иди ко мне, моя девочка, – все, что успеваю произнести я до того, как наши губы соприкасаются.
Василиса не отталкивает меня как обычно.
Я закрываю глаза, опять ощущая на губах ее вкус. И губы такие мягкие, нежные. И я вспоминаю о нежной коже в другом месте.
Стону ей в губы, чувствуя, как напрягается член.
Отрываюсь и тяжело дышу. Прислоняюсь лбом к ее лбу.
– Сейчас? – спрашиваю и мы оба понимаем, о чем я.
– Но я… – начинает она и я опять чувствую, что она ускользает из моих рук. Нет! Только не сейчас.
– Василиса, – обхватываю ее за бедра и притягиваю к себе.
Утыкаюсь лицом ей в живот, а руками мну упругую задницу.
– Не мучь меня, – шепчу ей в майку, – пожалуйста.
Она упирается руками мне в плечи.
– Давид, я не могу… Не сейчас…
Поднимаю на нее взгляд.
– А мы сделаем это… хм… печально.
Василиса хмурится.
– Это как? – спрашивает, приподнимая бровь.
– Иди-ка сюда, – говорю я.
Встаю, за подмышки приподнимаю Василису. Сам сажусь на пол и сажаю ее себе между ног, прижимая спиной к груди. Член, упершись в сладкую попку, стал еще тверже. Яйца заныли и я стискиваю зубы.
Обнимаю Василису обеими руками. Глажу и веду их выше. Обхватываю грудь.
– Давид… – просит она, хныкая, и хватается руками за мои запястья.
– Тшшш, – шепчу ей в шею. – Давай сделаем это тихо и печально.
– Что за бред, – так, девочка решила опять показать зубки.
– Ты же не знаешь, – стараюсь выглядеть убедительным. – В этом вопросе, впрочем, как и во всех остальных, у меня больше опыта. Секс – отличное средство от депрессии. А у тебя сейчас реальная угроза скатиться в нее.
Все эти слова я сопровождаю мягкими движениями рук на груди Василисы. Мне хочется мять и мять эти упругие мячики, которые идеально ложатся в моих немаленьких ладонях.
Василиса без лифчика и я указательными пальцами тереблю через майку твердые соски. Она так легко возбуждается. Убеждаюсь в этом снова и снова. Уверен, в трусиках уже мокро и все готово. Надо проверить.
Одной рукой обхватываю обе груди, а вторую веду вниз. И она хватает ее обеими руками за запястье.
– Нет, – упрямится. – Я не хочу печально.
– Давай задорно тогда! – усмехаюсь я.
– У меня не то настроение, – бурчит она. – Ааааах, – тяжело выдыхает, когда мои пальцы оказываются у нее в трусиках.
Сука. Там просто потоп. Ну, и кого мы пытаемся обмануть? Рукой крепче обхватываю ее за талию и пальцами размазываю смазку по складочкам.
– Ты же течешь, зайка, – шепчу ей на ухо и прикусываю мочку. – Печально, задорно. Давай просто сделаем это?
Она отвечает не сразу. Дышит тяжело.
– Чтобы ты закрыл гештальт? – выдыхает.
Я усмехаюсь. Целую ее в шею. Вижу, как мурашки разбегаются от места поцелуя.
– Ты хранила себя до свадьбы, – раздвигаю двумя пальцами складочки и большим пальцем обвожу клитор по кругу. – Теперь у тебя есть муж, – слегка надавливаю. – Ты же не думаешь, что и после брака останешься девственницей?
И теперь легонько касаюсь упругого бугорка, щекочу ее. Я помню, что это движение возбуждает Василису больше всего.
И точно. Она начинает дергаться у меня в руках, но я рукой удерживаю ее, прижав голову к ее плечу.
– Тихо-тихо, зайка, – усмехаюсь.
Мне нравится, что она так быстро заводится. Тихо стонет. Нет, печально тут точно не получится.
Быстро разворачиваю ее к себе лицом и кладу прямо на пол. Сам устраиваюсь у Василисы между ног. Задираю майку и губами впиваюсь в сосок. Щекочу его языком. А второй сосок перекатываю пальцами.
Василиса стонет уже громче. Лежит, закрыв глаза. Я пахом упираюсь ей между ног и начинаю тихонько двигаться, как бы натирая ее там.
У меня стоит и плотная ткань боксеров причиняет дискомфорт. Вот сейчас.
Тяну шортики Василисы вниз и рык вырывается из меня, когда я вижу, как блестит у нее там все. Теперь моя очередь. Встаю на колени и, не сводя с нее взгляда, тяну вниз боксеры.
Член не успевает выскочить на свободу, как раздается телефонный звонок. Звонит телефон Василисы. Она сразу же открывает глаза, испуганно оглядывается, приподнимается на локтях.
Тянет вверх шорты.
– Не отвечай, – прошу я, удерживая ее руку.
– А вдруг это Вика? – спрашивает она, откашливаясь и облизывая губы. – Пусти.
Выползает из-под меня. Я сам падаю на пол. Мне дадут кончить когда-нибудь?! Это уже начинает надоедать. Я бы, наверное, еще долго
