— Мы хотели позавтракать вместе, втроем: ты, Стефани и я. Ведь нам же надо как-то узнать друг друга, верно? Стефани удивилась, что тебя нет, и спросила, не поссорились ли мы.
— Я не знала, как быть, и просто решила не мешать вам, — призналась Грейс и покраснела от смущения.
— Мешать? Как ты могла нам помешать, если я сам пригласил тебя в этот дом? Я хочу, чтобы ты жила с нами, а не пряталась, как мышка. Теперь это и твой дом.
— Наверное, нам следует обговорить кое-какие моменты, выработать, так сказать, базовые правила поведения. Ты же понимаешь, Габриэль, что ситуация непривычная, и я не знаю, как себя вести.
— Мы, конечно, поговорим об этом, но я не собираюсь вырабатывать для тебя некие особые правила. Просто будь собой. Поступай так, как поступаешь всегда. Постарайся ни о чем не думать, тогда нам всем станет легче. И в первую очередь Стефани. Я не сомневаюсь, что вы сойдетесь. Она уже проявила к тебе интерес.
— Неужели?
— Да. Сказала, что фигура у тебя лучше, чем у моей прежней подружки. — Габриэль рассмеялся, а у Грейс по спине побежали мурашки.
— У Саманты, — произнесла Грейс.
Он удивленно вскинул брови.
— Она рассказала тебе о Саманте?
— Нет, просто упомянула. Тебе бы этого не хотелось?
Габриэль пожал плечами.
— Мне все равно. Мы расстались, и, честно говоря, я давно уже о ней не вспоминал.
Давно не вспоминал? Почему? А может, он до сих пор любит ее?
— Кстати, Стефани права. Фигура у тебя действительно лучше, чем у Саманты.
Габриэль улыбнулся, а Грейс поспешно отвернулась, скрывая охватившее ее волнение. Боже, как жить с человеком, чья близость, улыбка, малейший знак внимания выбивают ее из колеи? Как жить с мужем, который вовсе и не муж?
— Я все же приготовлю кофе. Или ты предпочитаешь чай?
— Меня устроит и то, и другое. — К ее удивлению, Габриэль снял пиджак и по-хозяйски повесил его на спинку стула. — Я собираюсь поработать. Надеюсь, тебе никуда не надо идти?
— Что ты имеешь в виду? — Грейс разлила кофе по чашкам, одна из которых выглядела так, словно ее пытались съесть, и вопросительно взглянула на него.
— Ты выполнила свои обязательства по договору, — спокойно ответил он. — Теперь моя очередь помочь тебе. Сейчас поработаем с бухгалтерскими книгами, а вечером я попробую составить план модернизации. Чем раньше начнем, тем лучше. Разумеется, я ничего не смыслю в сценариях, поэтому мне понадобится твоя экспертная оценка, так сказать, имеющегося в наличии товара.
— Габриэль…
— Да?
— Ты вовсе не обязан это делать.
Он нахмурился и обеспокоенно взглянул на нее.
— О чем ты говоришь?
— Если ты пожелаешь дать мне какой-то совет, я приму его с благодарностью, но все остальное… — Грейс пожала плечами и подала ему чашку. — Я помогла тебе совсем не для того, чтобы наживаться на этом. Мне абсолютно ничего от тебя не нужно. Правда.
Наверное, Габриэль был бы менее ошеломлен, если бы с потолка на голову ему упал кирпич. Сунув руки в карманы, он медленно покачал головой.
— Хочешь сказать, что сделала бы это для меня… просто так, за спасибо?
— Твой совет — вполне достаточная плата. И прошу тебя не возвращаться больше к этой теме. — Чувствуя, что краснеет, Грейс наклонилась, чтобы добавить в свой кофе молока. — Что касается денег, то я найду необходимые средства в другом месте.
Судя по тому, как сдвинулись к переносице густые черные брови Габриэля, ее ответ не пришелся ему по вкусу.
— Я не хочу, чтобы ты искала деньги в другом месте. Мы заключили деловое соглашение, и я намерен выполнить свою часть сделки.
Спорить ей не хотелось, да это, похоже, и не дало бы никакого результата.
— Хорошо, — неохотно согласилась она. — Пусть будет по-твоему.
Вероятно, ее новоявленный супруг относился к тем мужчинам, для которых выполнение взятых обязательств — это вопрос чести. Но проблема заключалась не только в их взаимных обязательствах, а еще и в том, что в деле присутствовала третья сторона, двенадцатилетняя девочка, в чьих интересах они и действовали. Ей нужны любовь и внимание, забота и ласка, тепло и нежность. Но не опасно ли открывать душу, если границы так называемого соглашения неопределенны и расплывчаты? Не приведет ли это к тому, что она даст волю и другим, куда более опасным чувствам?
— Я соглашусь принять от тебя финансовую помощь, но только при одном условии…
— При каком?
— Мы выработаем план возврата долга.
— Нет.
— Да. Я настаиваю.
— Какая же ты упрямая!
— Лучше сказать настойчивая. Я привыкла сама преодолевать трудности.
Грейс вздохнула. Да, так было всегда, но, Боже, как же она устала! Работа, работа, работа. Другой жизни она не знала. Почему так получилось? Может быть, потому что ей всегда приходилось что-то кому-то доказывать? Не то что Фионе. В той родители души не чаяли. Все похвалы доставались ей. Все проказы сходили ей с рук. Даже когда Фиона бросила высокооплачиваемую работу и всецело посвятила себя мужу и детям, отец и мать принялись превозносить ее «самоотверженность».
— Я сделала то, что сделала, Габриэль, и ни о чем не сожалею.
Он верил ей. Да, эта женщина едва знала его и Стефани, но уже столько сделала для них! И вот теперь она говорит, что если позволит ему помочь, то обязательно рассчитается. Редкое благородство. Особенно редкое в тех кругах, где ему до сих пор приходилось вращаться. Его мать благословила бы землю под ногами Грейс Уотерс. Или… Грейс Санчес? Каким бы ни был их брак, пусть даже браком по расчету, эта милая, восхитительно красивая, чувственная и в то же время благородная женщина — его жена.
— Мы превратим ваш бизнес в процветающее предприятие! — с неожиданной решительностью провозгласил Габриэль.
Грейс пока еще не знает, на что способен ее супруг. Что ж, узнает. Ему приходилось вытаскивать из болота самые безнадежные фирмы, а этот случай он будет рассматривать как персональный вызов.
— Я вижу, вы сегодня только вдвоем.
— Ты имеешь в виду Микки? Он отпросился на пару дней.
— Тогда никто не будет возражать, если я займу его стол?
— Конечно, нет. Но, Габриэль… — Она положила руку ему на плечо, и они оба отреагировали на прикосновение одинаково: вздрогнули, будто между ними проскочила искра. — Ты не обязан этим заниматься.
Глаза его потемнели, мышцы лица напряглись, но уже в следующее мгновение губы Габриэля растянулись в улыбке.
— Вот тут ты ошибаешься. Для меня это дело чести. Я никогда не отступаю отданного слова. Принеси кофе и приступим к работе.
Принести ему кофе? В других обстоятельствах человек, отдавший ей такое распоряжение, получил бы достойную отповедь. Еще ни один мужчина не смел командовать ею. Но в этот день Грейс как будто настроили на другую частоту. Это случилось в тот момент, когда Габриэль переступил порог офиса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
