– Ясно. – Фернандо с облегчением вздохнул, но атмосфера в комнате была по-прежнему накалена. Что-то здесь не так. Но что? – Ну расскажи, чем ты занималась сегодня? – Он уселся в кресло напротив нее. – У тебя была еще одна примерка?
– Нет, платье уже готово.
– Значит, вы с мамой занимались оформлением праздничного зала?
– Да нет. Мы давно с ней все обсудили и решили, как и чем его украсить.
– Понятно, – протянул Фернандо. – Выходит, у тебя нет никаких дел?
– Выходит, так.
– Отлично! Значит, ты не откажешься завтра пообедать со мной в ресторане? Нет, постой, давай проведем вместе целый день!
– Как скажешь…
Бенедикт была немало удивлена. Фернандо сам превратил их жизнь в спектакль: жених и невеста, которые готовятся к венчанию, но при этом почти не разговаривают друг с другом, даже редко видятся. И ей не оставалось ничего иного, как принять эту игру, прикидываться счастливой невестой, у которой на уме только свадьба и будущая счастливая жизнь.
Для этого пришлось собрать в кулак всю свою волю, пришлось проявить все актерские способности. Так трудно изображать любовь, когда знаешь, что к тебе не испытывают ничего, кроме физиологического влечения, того самого влечения, которое заставило их провести вместе ту ночь в Майербауме, накануне прилета в Америку.
Итак, Бенедикт играла спектакль и даже начала считать, что неплохо справляется со своей ролью. Пока на горизонте не появилась Мариетта Дарси и не рассказала ей кое-что о ее будущем (и нынешнем!) муже.
– Да уж, пожалуйста, не откажи мне в такой любезности, – язвительно проговорил Фернандо. – Как родители поверят, что мы любим друг друга, если мы проводим вместе полчаса в день, а то и меньше, встречаясь лишь за обеденным столом?
– Не вини меня! Ведь ты вечно занят, у тебя вечно какие-то дела. Будущая свадьба тебя совсем не интересует.
– Почему же не интересует? Интересует. Но я знаю, что вы с мамой позаботитесь обо всем гораздо лучше меня.
– Тебе не мешало бы тоже принять участие в подготовке церемонии. У твоей мамы грандиозные планы на этот счет…
– Знаю, знаю. – Фернандо тяжело вздохнул. – Я ее единственный сын. Неудивительно, что она столько сил положила на то, чтобы организовать все по высшему разряду. К тому же эта болезнь отца… Неизвестно, сколько он еще протянет. Нам всем хочется доставить ему хоть немного радости, чтобы он отошел в мир иной с сознанием того, что его сын женился по любви и счастлив в браке.
– В последнее время он приободрился.
– Естественно. Ведь теперь появилась хоть какая-то перспектива в жизни, хоть какой-то смысл продолжать жить дальше. Это твоя заслуга.
– Почему же моя? Наша… – Бенедикт закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Неужели правда то, что сказала Мариетта? Ей не верилось, что Фернандо мог так поступить, но с каждым словом, которое он произносил, в ее сердце укреплялись подозрения, которые пробудила француженка.
Фернандо не понял, чем вызвана такая ее реакция.
– Что-то ты не слишком счастлива, как я посмотрю. А жаль. Любая другая на твоем месте прыгала бы от радости. Еще бы! Дизайн твоего свадебного платья разработал сам Пьер Карден, его шьют в Париже и подгоняют здесь, в Америке, причем ты чуть ли не каждый день ходишь к портнихе. В одном из красивейших соборов мира состоится твоя свадьба, а в ожидании этого события ты живешь в великолепном замке. Об этом можно только мечтать!
Мечтать… Неужели она мечтает только о дорогом платье и роскошных подарках? Да нет, конечно! Сошла бы самая простая церемония, лишь бы знать, знать наверняка, что Фернандо любит ее так же, как она его. Одной любви достаточно, ибо, как говорится, с милым рай и в шалаше.
– Для кого-то, – медленно сказала Бенедикт, не поднимая головы, – вся эта мишура самое главное в жизни. Но не для меня. Лично я предпочла бы венчаться в маленькой церквушке в Майербауме…
– Но там сейчас зима! Там идет снег! – в ужасе проговорил Фернандо.
– Ну и что?
Какая разница: снег, град, ураган!.. Если ты счастлива, то тебе любая погода нипочем. Пусть небо затянуто облаками, но если у тебя на душе сияет солнце, если ты летишь на крыльях любви, зная, что жених любит тебя, а ты любишь его, венчание, которое произошло в самый ненастный день, превратится в настоящий праздник, вспоминать о котором ты будешь всю жизнь.
Как тогда, в Майербауме…
– Ты помнишь нашу первую свадьбу? – вдруг спросила она. – Я случайно набрела на небольшую лавочку, где продавалось свадебное платье, которое нам обоим так понравилось.
– Да… Я как раз вспомнил, какой прелестной ты в нем была. – Все эти годы, думая, что ненавидит ее, он вспоминал день свадьбы. Она идет в простом белом платье, вместо букета в руках у нее алая роза, ее золотистые волосы распущены, глаза сверкают от счастья. Да, пожалуй, такое никогда не повторится. – Пьеру Кардену придется несладко, – сказал Фернандо. – Вряд ли у него получится создать нечто лучшее, чем то платье, в котором мы поженились.
– Получится, – успокоила его Бенедикт. – Он не придумает ничего лучше… Просто оно будет другим. Как и торжественный прием на несколько сотен гостей.
– Не то что наш пикник у реки? – Фернандо вспоминает то же, что и она. – Помнишь, какой пир мы устроили тогда…
– Да, – кивнула она. – Сияло солнце, пели птицы…
– …И мы были счастливы. Я не мог поверить своим глазам: неужели такое возможно, неужели ты моя жена? – Фернандо вдруг нахмурился. – Может, мне уже тогда нужно было наплевать на свою гордость и привезти тебя сюда, устроить настоящую церемонию?
– Вроде той, что сейчас?
Он кивнул.
– Хочешь узнать правду? Так я тебе скажу. – Воспоминания о том, что сказала Мариетта, добавили ее словам привкус горечи. – Мне ничего этого не нужно. Для счастья ничего не надо, только любовь. Я тебя так любила… Что до нашей свадьбы… Повторить ее снова все равно не получится. И наш брак тоже. Это все в прошлом.
– Положим, майербаумской идиллии не воссоздать, согласен. Но разве нельзя на этот раз заменить ее?
– Чем?
До Фернандо вдруг дошло. Она не сказала: я люблю тебя. Она сказала: я тебя так любила. Сказала: это все в прошлом.
А он уж собрался было заявить ей о своих чувствах. Прошлое – это прошлое, а он любит ее сейчас, и ничуть не меньше, чем тогда. А она? Что, если она охладела к нему?
Нет, лучше не торопить событий. И так два года он мучился одной и той же мыслью: она не любила меня так же сильно, как я ее. Эта мысль неотступно преследовала его, – да что там! – преследует до сих пор. Поэтому он боится обнажить перед ней свои чувства. Вдруг она не любит его или любит не так, как он ее? Тогда она растопчет его любовь, но сможет ли он жить дальше, если это снова произойдет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
