полтора месяца последний осколок челюсти встал на место. Это была левая ветвь верхней челюсти с единственным сохранившимся зубом. В длину вся челюсть была бы тридцатисантиметровой, а череп примерно полуметровым.
Вертикальную стенку, где залегала находка, аккуратно разобрали ножиками сверху донизу, но никаких других костей черепа не нашли, чудом сохранился только фрагмент верхней челюсти.
Ее хватило, чтобы выделить новый род. Описание подготовили быстро. Вначале динозавра хотели назвать «шарыпозавром килески». Видовое имя предложил Краснолуцкий. Он позвонил знакомому и выяснил, как будет «ящерица» по-хакасски: «килески́» с ударением на последнее «и». Почему по-хакасски? Потому что Шарыпово находится рядом с Хакасией, и раньше здесь жило немало хакасов, после которых остались мелодичные названия ручьев и рек.
От «шарыпозавра» пришлось отказаться: по-латыни имя смотрелось нагромождением согласных. Динозавр получил имя килеск аристотокус (Kileskus aristotocus), что переводится как «благородная ящерица». Он один из древнейших тираннозавроидов. Этим объясняется видовое название: «благородный».
Что может быть благороднее, чем принадлежность к славной династии, которая через 100 миллионов лет после килеска дала миру самого знаменитого динозавра – тирекса.
В Березовском карьере сплошные загадки. Их гораздо больше, чем отгадок. Даже реконструкцию палеоландшафта можно выполнить лишь самыми широкими мазками. Понятно, что был большой заболоченный лес, в котором накапливались растительные остатки. Кажется, климат был сезонным, и во время дождей под воду уходили обширные территории. В лесу росли папоротники, хвойные и гингковые. Реки текли со стороны горных хребтов, которые сохранились в виде Кузнецкого Алатау: его синие отроги до сих пор видны из Шарыпова. Но в юрском периоде горы были выше и смотрелись как современные хребты Северного Кавказа.
Собственно, на этом реконструкция заканчивается. Дело в том, что в Березовском карьере пока раскопали площадку размером меньше футбольного поля. Но полученные данные приходится распространять чуть ли не на всю Западную Сибирь. По схожему поводу климатолог А. Чернокульский однажды сказал: «Мы по ручке кувшина пытаемся восстановить, как жил большой город»[45]. Другого способа нет. Разрешающая способность палеонтологии не слишком высока, о чем не стоит забывать.
Главный нерешенный вопрос: как вообще сформировалось местонахождение? Проблема нередкая. Сравнительно легко реконструируется образование местонахождений, имеющих аналоги в современном мире. Например, речные дельты, озерные отложения. Березовское возникло иначе. Но как?
«Много раз задавался вопросом, как оно образовалось, спрашивал коллег. У каждого свое представление, единого мнения нет. В любом случае я не могу себе представить, как появилось местонахождение, которое тянется на несколько километров, с такой огромной концентрацией костей. Наверное, в нем отражаются какие-то геологические процессы, а не структура биологического сообщества. Трудно представить себе место, где живут миллионы черепах, у них между лапками проплывают рыбы, и больше никого нет, разве что редкие млекопитающие с грустью глядят на воду», – говорит Павел Скучас.
Остатки здесь, видимо, прошли через какой-то непонятный геологический фильтр. Почти все они принадлежат черепахам, остальные животные представлены сотыми долями процента. Вряд ли это отражает структуру природного сообщества. Судя по таксономическому разнообразию находок, экосистема была богатейшей.
Березовские леса и болота населяли ящерицы, маммалиаформы и цинодонты, здесь летали птерозавры, бродили динозавры, плавали не только черепахи, но и крокодилиформы, хористодеры, амфибии и рыбы, в том числе акулы. Они мало напоминали современных животных, были своеобразными вариациями привычных нам животных. Крокодилиформы были не вполне крокодилами, маммалиаформы не совсем млекопитающими, а рыбы так же далеки от современных, как курица от бронтозавра.
Сейчас из Березовского карьера описаны остатки более тридцати видов и родов животных, просто поразительное число. Надо полагать, в скором времени опишут не меньше. Самыми разнообразными оказались маммалиаформы, благодаря им Березовское местонахождение стало подлинной сенсацией в палеонтологии.
Уже полвека ценность мезозойских местонахождений измеряют не динозаврами, а маммалиаформами. В ста килограммах породы Березовского карьера в среднем находят один зуб маммалиаформа, и это очень много. Чтобы найти зуб, например, в верхнеюрских отложениях Киргизии, придется промыть шесть тонн породы.
Сегодня Березовский карьер – одно из богатейших местонахождений мезозойских маммалиаформ. Для середины юрского периода – богатейшее. Однажды здесь установили забавный мировой рекорд: за сутки добыли сразу девять зубов юрских маммалиаформ. А всего нашли около тысячи их зубов, фрагментов челюстей, отдельных косточек. В коллекции представлены все крупные группы, известные для середины юры.
Второе крупное местонахождение среднеюрских маммалиаформ – британский Форест Марбл, который раскапывают уже более полувека. Еще есть Пески (одна косточка) и пяток бедных местонахождений в Китае, Шотландии, Аргентине и на Мадагаскаре, причем для некоторых возраст установлен не точно, он может оказаться ранней или поздней юрой. Все это не сравнить со множеством остатков из Березовского, которое имеет мировое значение для понимания эволюции маммалиаформ, то есть и нас с вами.
Все маммалиаформы середины юрского периода принадлежали к вымершим группам. Как они выглядели – загадка. В геологической летописи остались в основном их зубы – самые твердые элементы скелета. Зубы покрыты прочной эмалью и сохраняются в любых неблагоприятных условиях: в движущемся потоке песка в реке, в зоне прибоя, где долгое время бьются о камни. Зубы сложно уничтожить, поэтому они преобладают над всеми другими остатками. От динозавров, крокодилиформ и птерозавров тоже сохраняются, как правило, только зубы, но есть нюанс: их зубы встречаются чаще, потому что сменялись на протяжении всей жизни, а у маммалиаформ смена проходила один раз, молочных на коренные. И кроме того, их зубы крошечные. Поэтому в коллекциях они обычно занимают скромное место.
Единственная смена зубов вызвана двумя причинами. Во-первых, у маммалиаформ останавливался рост тела. Другие позвоночные растут всю жизнь и вынуждены постоянно менять зубы на более крупные. Во-вторых, у маммалиаформ очень сложная окклюзия, то есть совмещение жевательной поверхности нижних и верхних зубов. Их зубные ряды подходят друг к другу, как застежка молнии. Это позволяет эффективно дробить пищу, извлекая больше калорий. Зубы рептилий, амфибий и рыб более однообразны, обычно это просто заостренные колышки или лопатки для захвата пищи или умерщвления добычи.
Кроме маммалиаформ, мало кто умел жевать. Амфибии, рыбы, большинство рептилий просто хватают и проглатывают пищу. Из динозавров научились жевать немногие, преимущественно поздние формы: некоторые стегозавры, игуанодоны, гадрозавры, цератопсы. Их не сравнить с тысячами жующих млекопитающих.
Жевание стало одной из главных физиологических особенностей маммалиаформ, их суперспособностью. Однако за эффективность пришлось платить – смена зубов нарушала тонко
