зубов. Это был некрупный, в метр-два, растительноядный динозавр. Динозавры получили свое название благодаря разнозубости – гетеродондии и интересны как раз зубами. В глубине их челюстей сидели зубы с уплощенной коронкой, помогавшие обрабатывать растительность, впереди росли крупные клыковидные зубы, вероятно, нужные для половых демонстраций.
Единственный описанный до вида динозавр из Березовского карьера – килеск, один из древнейших представителей тираннозавроидей (Tyrannosauroidea). Примерно того же возраста процератозавр из Британии.
Обосновать принадлежность килеска к тираннозавроидеям удалось благодаря жившему немного позже гуаньлуну (Guanlong) из Китая. Челюсть килеска похожа на челюсть гуаньлуна, у которого, в свою очередь, есть ряд особенностей, позволивших отнести его к тираннозавроидеям (сросшиеся носовые кости, гетеродонтия и т. д.). По аналогии с гуаньлуном у килеска реконструируют костяной гребень на черепе.
Килеск был длиной с крупного крокодила, вырастал до трех метров в длину. Подобно гуаньлуну, он, вероятно, был стройным животным с длинными задними конечностями. Передние лапы килеска могли быть мощными, с большими когтями.
Изучение килеска осложняется фрагментарностью остатков. Но кое-что выяснить удалось. В 2019 году вышло описание гистологии его малой берцовой кости. В Петербурге из кости сделали тонкие, меньше миллиметра, срезы, отшлифовали, изучили под микроскопом. Разумеется, первичный фосфат кальция в кости не сохранился, он был замещен другими минералами, но сохранность остатков позволяла работать с костью, как с современной. Замещение фосфата кальция на кремнезем и кальцит происходило с таким педантизмом, что сохранились мельчайшие детали структуры.
Гистология показала, что килески росли равномерно в течение всей жизни, как большинство динозавров. Их поздние родственники тираннозавры росли иначе: медленно до половой зрелости (очень нескорой по динозавровым меркам, она наступала лет в четырнадцать, когда большинство динозавров уже могли считаться пенсионерами), потом стремительным рывком до 10–15 метров.
Сейчас намечено гистологическое исследование зубов килеска. Судя по зазубринам на заднем крае (они называются дентикли на карине), в Березовском может оказаться не один, а два вида хищных динозавров.
Остается неразгаданной экологическая загадка. Килесков в местонахождении слишком много. От них найдено около трехсот зубов, больше, чем от потенциальной добычи – стегозавров и завропод. От стегозавров добыто две сотни зубов, от завропод – три десятка. У обоих зубы такие мелкие, что полная их коллекция легко уместится в коробку из-под смартфона.
Встает вопрос: как существовала экосистема, где на каждую жертву приходилось по хищнику, а то и по полтора? Возможно, это объясняется принципиально иным устройством экосистемы. В Березовском не было хищников среднего размерного класса, их роль выполняли растущие особи крупных хищников. «И возможно, взрослые килески иногда поедали молодых килесков», – говорит палеонтолог Андрей Журавлев.
Другие рептилии Березовского представлены отдельными костями и зубами.
От птерозавров найдены тонкие, слегка изогнутые зубы и несколько обломков трубчатых костей. Вначале полагали, что кости принадлежат древнейшим бесхвостым птерозаврам, сейчас их считают остатками обычных для средней юры длиннохвостых рамфоринхоидов. Это семейство очень консервативное и не отличалось разнообразием. Его представители – самые распространенные юрские птерозавры, их остатки находят в Европе, США, Азии.
В челюстях рамфоринхоидов сидели редкие зубы, не более одиннадцати пар. Крылья были узкие и длинные, как у чаек. Предполагается, что они чаще планировали, чем взмахивали крыльями. Березовские птерозавры были крупными, размером с лебедя, с размахом крыльев до полутора метров.
От ящериц нашли позвонки и десяток фрагментов челюстей. Среди них удалось опознать сцинкоморфных (Paramacellodidae), но в целом материал пока не изучен.
Найдены остатки каких-то более примитивных, чем ящерицы, лепидозавроморф.
От крокодилиформ нашли несколько зубов, костяных бляшек-остеодерм, фрагментов черепных костей и десяток когтей. Животные принадлежали к обширному семейству гониофолидид (Goniopholididae), вероятно, к одному новому виду. Это были крупные рептилии, порядка трех метров в длину. Но обычная для Березовского карьера проблема: фрагментарные остатки позволяют определить животное только до семейства.
Своеобразным экологическим аналогом крокодилиформ на протяжении мезозоя, а также большей части кайнозоя были хористодеры. Это малоизвестная группа (подробнее о ней сказано ниже, в главе про Якутию). Березовские хористодеры представлены несколькими позвонками и фрагментами черепных костей. Они принадлежат новому роду хористодер. Это пока неописанная форма была примитивным рыбоядным животным с вытянутыми острыми челюстями.
Наконец, есть четыре крошечных и решительно непонятных позвонка. У них отростки, каких вообще нет ни у каких известных нам рептилий. Это не ящерицы, не крокодилиформы, не хористодеры, не динозавры и не птерозавры. Это какие-то небольшие рептилии, но какие, совершенно неизвестно. Что-то удивительное и новое.
Самая обширная часть коллекции – остатки черепах: более десяти тысяч отдельных фрагментов панцирей и костей. При желании за один полевой сезон эту коллекцию можно увеличить раза в два. Такая ситуация уникальна даже для ныне живущих черепах, а уж тем более для вымерших.
Почти все остатки – фрагменты панцирей, впрочем, хватает черепных и посткраниальных костей, из которых можно собрать не один комплект скелета. Есть и три полных панциря, в том числе со спинными и брюшными щитами.
Остатки принадлежат черепахе нового вида из рода аннемис (Annemys). Род неплохо представлен в местонахождениях средней и верхней юры Азии – в Киргизии, Монголии, Китае.
Размером и формой березовский аннемис напоминал современную болотную черепаху.
Максимальный размер его панциря – 30 сантиметров.
Березовские аннемисы жили в мелководных водоемах, были малоподвижными. Судя по узким челюстям, питались мелочью: сонной рыбой, личинками, насекомыми, моллюсками. Шея у них была короткой, неповоротливой. Может, они уже умели втягивать голову в панцирь, но вряд ли полностью.
«Были невзрачными, ничего особенного. На них никто бы не обратил внимания: черепахи и черепахи. Разве что хвост мог быть длинный, как у других примитивных черепах, но пока это предположение, целых хвостов в Березовском не найдено, только отдельные хвостовые позвонки», – шутит специалист по черепахам И. Г. Данилов.
Он полагает, что аннемисы еще не умели плавать и, вероятно, просто ходили по дну. Сейчас так делают каймановые черепахи, живущие в Северной Америке. Возможно, аннемисы дышали так же, вставая на задние конечности и вытягивая шею вверх. Это могло ограничить их ареал мелководьями и не позволить заселить глубокие водоемы.
Пару сюрпризов преподнесла каталогизация остатков.
Во-первых, на них не нашли следов укусов, хотя кто-то должен был питаться черепахами. Коллекция показывает странное: на березовских аннемисов никто не охотился.
Во-вторых, стала очевидна фантастическая изменчивость аннемисов. У них нестабильны все элементы скелета, от особи к особи меняется что
