или невесту, я не была уверена в правильной терминологии — так легко соблазнил его враг. Из того, что рассказала мне Эбигейл, я поняла, что Олдриг даже не мог наказать Уллага, потому что похищение чьей-либо женщины на самом деле не считалось чем-то неправильным. Это было нормально.
— Но теперь вы его жена, — сказала мне Эбигейл в какой-то момент. — Так что, если Уллаг попытается соблазнить вас, Олдриг действительно может наказать его. К женам применяются другие обычаи.
Я задавалась вопросом, действительно ли этого хотел Олдриг. Чтобы я уступила Уллагу, чтобы он мог наконец наказать своего брата.
Или, может быть, он просто хотел верную жену.
Когда я улеглась в постель, наблюдая за игрой ярких фиолетовых и зеленых огней на фоне ночного неба, я задумалась, на что будет похожа моя жизнь. Было еще слишком рано говорить об этом, и первый день на самом деле мало о чем говорил. Но кое в чем я уже была уверена: я не буду голодать, а деньги больше не будут источником беспокойства и бессонных ночей.
Я была благодарна за это.
В комнате было прохладно, несмотря на весело пылающий камин, но меха и одеяла, сваленные в кучу на кровати, были теплыми, поэтому вздохнув с облегчением я уютно устроилась под ними.
Затем я подумала о своих братьях и сестрах. С Дейзи все будет хорошо? Получили ли они уже деньги? Как они справлялись без меня…?
И почему я была одна в постели? Это была моя брачная ночь…
Я проспала всю ночь и проснулась от того, что Олдриг быстро одевался у кровати.
— О, ты здесь, — сказала я застенчиво, натягивая одеяло, чтобы прикрыть грудь. Пижама, которую Эбигейл нашла для меня прошлой ночью, была довольно откровенной.
— Ненадолго, — ответил он холодным голосом. — Я не смогу долго спать, пока не будет готов этот чертов законопроект.
Он поднял на меня глаза, и мы на мгновение смотрели друг другу в глаза. Олдриг сделал шаг ближе, и румянец залил мои щеки, потому что мне показалось, что я увидела желание в его глазах.
Он тяжело вздохнул и остановился, просто глядя на меня. Холод на его лице растаял, плечи расслабились.
— Как ты устроилась? — спросил он, беря набор широких золотых браслетов, которые надел на левую руку.
— Все хорошо, спасибо, — ответила я, не сводя глаз с золотого браслета, который слегка врезался в его бицепс. По какой-то причине он показался мне чрезвычайно привлекательным, а понимание того, что это украшение легко можно надеть на мое бедро, делало его еще лучше.
— Эбигейл замечательная, еда потрясающая, и я спала как убитая. Спасибо тебе, — сказала я, вложив в это все свои эмоции.
Потому что каким бы отстраненным он ни казался, одно было несомненно. Он вытащил меня из нищеты и помог моей семье. Я всегда буду благодарна за это.
Олдриг кивнул с намеком на улыбку на лице и отвернулся. Однако он остановился и снова повернулся ко мне с пронзительным оценивающим взглядом. Наконец, он заговорил:
— Я работал над принятием нового закона о собственности на землю. Существует некоторая оппозиция, которая довольно затрудняет решение этого вопроса. Извини, если я буду отсутствовать в течение следующих нескольких дней. Поверь мне, когда я говорю, что ничего так сильно не хочу, как быть здесь и узнавать тебя получше.
Я кивнула, не зная, что сказать. Было мило, что он извинялся. И я буду с нетерпением ожидать, когда он наконец закончит.
Но некоторые вещи были важнее. Я была главой своей семьи достаточно долго, чтобы посочувствовать. Ответственность всегда была важнее удовольствия.
— Ну, это понятно, — сказала я. — У тебя есть обязательства. Моя мать всегда говорила: сначала долг, потом игры.
Он усмехнулся, льдисто-голубые глаза сверкнули в утреннем свете.
— Тогда я буду с нетерпением ждать игр, — произнес он. — В то же время, мне нужно, чтобы ты знала, что я приставил к тебе нескольких преданных великанов. Они будут стоять за этой дверью или следовать за тобой.
— Почему? — взволнованно спросила я. — Я в опасности?
Он натянуто улыбнулся мне и покачал головой.
— Стандартная процедура. Тебе не нужно беспокоиться.
В течение следующих нескольких дней я мельком видела Олдрига в нашей спальне. В основном он приходил поздно ночью и просыпался раньше меня, а иногда даже не ложился спать. Он сообщал мне новости каждые несколько дней короткими фразами, кратко рассказывая о своих изнурительных встречах с геологами, оценщиками земель, экономистами и юристами.
Он часами изучал документы, выслушивал тех, кто был заинтересован в законопроекте, обсуждал вопросы со своими советниками. Писали проект за проектом, каждый из которых отклонялся одной или несколькими сторонами.
Последовали дополнительные оценки. Больше обсуждений. Больше черновиков. И Олдриг был в центре всего этого, контролируя каждый аспект и направляя процесс, чтобы он не сбился с пути.
Очевидно, быть королем ледяных великанов на Алия Терра не означало обладать абсолютной властью.
Он снова отдалился, и мы почти не разговаривали, если не считать коротких бесед два раза в неделю. Олдриг был явно озабочен.
Все болезненные ощущения, оставшиеся после свадьбы, давно прошли, и я самостоятельно исследовала свою сексуальность долгими одинокими ночами в своей огромной супружеской постели.
Однажды я поняла, что скучаю по нему, хотя едва знала его.
— Разлука делает сердце более любящим, а киску более влажной, — мудро заметила Эбигейл, когда я доверилась ей. — Он знает, что делает.
Эбигейл была очень полезна. Она не позволяла мне сидеть одной в моей комнате, а меня не нужно было уговаривать, чтобы я вышла и осмотрела окрестности. Мы обошли весь дворец, молчаливая стража всегда следовала за нами. Мы часто посещали дипломатическое крыло дворца, где я иногда могла видеть, как Олдриг мечется из одной комнаты в другую или ссорится с каким-то великаном в коридорах.
Разные комнаты были заняты разными экспертами, и Эбигейл сообщила мне, что комнаты многих гостей были заняты. Новый законопроект имел большое значение.
— Он начал работать над этим незадолго до того, как получил известие, что они нашли ему пару. Он бросил все, чтобы попасть в храм, но поскольку все уже было в движении, ему пришлось продолжать работать над законопроектом.
Эбигейл сообщила мне, что новый закон вызвал сильное сопротивление. То, что пытался сделать Олдриг, — это покончить с феодальной системой в стране. Около дюжины богатых великанов владели большей частью земли, и те, кто управлял шахтами в горах, в которых добывали соль, графит и иррилий, драгоценный металл, используемый для строительства порталов, арендовали землю за непомерные суммы.
Олдриг хотел изменить закон, чтобы те, кто
