— Человеческие ли? — проворчал Этлау, с трудом вставая. — Откуда это взялось в Аркине? Кто его смастерил? Первые понтифики? Не смешите меня. Они и ночной вазы не смогли б измыслить.
— Странные то речи в устах носящего рясу, — с холодной насмешкой заметил Сфайрат.
— Я — Отступник, — гордо выпрямился Этлау. — Я более не в лоне Святой Матери.
— И ты считаешь, это твоя заслуга? — хмыкнул дракон.
— Нет, не моя. Но я надеюсь сыграть несколько иную роль, чем мне навязывают «Анналы Тьмы».
— А почему, собственно говоря? — вдруг заинтересовался Сфайрат.
— Я разуверился в Спасителе, — слова эти дались Этлау с явным трудом. — Я ношу в себе Тьму, и… и что-то ещё. Я лишь пешка. И мне не нравится то, что они, двигающие меня с клетки на клетку, хотят сделать со мной, когда я пройду до конца. И со мной, и с миром.
— Ты решил, что Спаситель — не благ? — продолжал спрашивать дракон.
— Не благ, — кивнул Этлау. — Я метался, я сомневался… молился тоже… а вот сейчас, стоя перед тобой, о мудрый дракон, я не нахожу в себе сомнений. Я обречён был умереть на улицах Арвеста, умереть честной смертью… а вместо этого стал куклой того же Спасителя.
— Многие верные чада Святой Церкви сочли бы эту участь за величайшее счастье, — многозначительно заметил Сфайрат.
— Верно. Сочли бы, — кивнул инквизитор. — И я сам бы счёл ещё совсем недавно. Но… бывает, что у куклы открываются нарисованные глаза. Я был там, дракон, я видел это, я смотрел за грань… там нет ничего, о чём говорит Священное Писание. Нет никакого посмертия, дракон. Нет ни милостей, ни кары. Нет воздаяния. Есть лишь утроба. Его утроба. И… я не хочу туда. Лучше уж погаснуть, точно догоревшая свеча, чем терпеть такое.
Фесс невольно поёжился — воспоминания инквизитора вдруг вспыхнули в его сознании.
— Нам легче — Спаситель не имеет власти над родом драконов, — проговорил Сфайрат, но как-то не очень уверенно.
— Не в этом дело, — досадливо бросил некромант. — Какая разница — имеет, не имеет… Сфайрат! Сущность прорвалась в Аркине и, наверное, вскоре одолеет последнюю преграду. Салладорец…
— Но у тебя — половина Ключа, — перебил дракон, — Эвенгар, бесспорно, силён и способен на многое, но… Разве это его не остановит? То, что артефакт разъят надвое? Хотя, судя по мощи того, что ты сейчас в руках держишь, может, и ему хватит… не знаю, не могу понять, — Сфайрат раздражённо хрустнул пальцами. — А вообще — расскажите мне во всех подробностях всё с самого начала.
Появившаяся вскоре Эйтери пожала некроманту руку и нежно обняла Рысю.
— Рада видеть тебя целым и невредимым, Фесс. Кажется, руки-ноги на месте? В моих услугах не нуждаешься?
— Не нуждаюсь, Сотворяющая. Разве что вот это… — и он показал изрезанную ладонь.
— Ох ты… — враз посерьёзнела гнома. — Чем посёк-то? Чем-то ведь очень непростым…
— Да вот этим, — на левой ладони Фесса возник шестигранник из Чёрной башни.
— Ой! — вздрогнула Эйтери, так же, как и Сфайрат, закрываясь сгибом локтя. — У-убери. Пожалуйста…
— Исток, — проговорил Сфайрат, осторожно заглядывая через плечо некроманту. — Ты носишь с собой самый настоящий исток.
— Исток чего?
— Чёрной башни, как нетрудно понять. Ты можешь возвести её где угодно и когда угодно — вот только не думаю, что у тебя осталось время этим воспользоваться.
— Воспользоваться-то он, наверное, может, а вот сколько это продлится… — зябко поёжилась Сотворяющая. — Поставить-то можно, но потом…
— Времени у нас нет, — кивнул дракон. — Но штука, бесспорно, могущественная. Значит, говоришь, при её помощи смог набросить Смертную Сеть?
— Ты не прав, Сфайрат. Строить Чёрную башню вовсе не обязательно. Она всегда со мной, всегда. И я в любой миг могу войти в неё. Время для меня остановится… наверное.
Дракон, Этлау и гнома слушали его, округлив глаза.
— Твоя собственная Чёрная башня… ну да, ну да. Непременный атрибут Разрушителя, хотя впрямую «Анналы Тьмы» об этом и не говорят…
Гнома метнула на инквизитора подозрительный взгляд — как-никак, не так давно разбрызгивала на главной площади Аркина свои эликсиры, вытаскивая некроманта с пыточного эшафота.
— Не знаю, можно ли пускать такое в ход…
— Боюсь, выбора у нас уже не осталось, — заметил Сфайрат. — В Кристалле сейчас — настоящая буря. Броня вокруг Эвиала истончилась. Он… открывается, если ты понимаешь, о чём я, Фесс. Новые сущности вторгаются в него, совершенно чуждые всему здешнему, самой природе нашего мира. Я не знаю, кто они, не знаю, зачем они здесь и почему. И… Кристалл трепещет так, словно чувствует сдвиг и смещение всей магии Эвиала и окрестностей. Не смотри на меня с таким ужасом, Эйтери, страх обессиливает. А вот что вызывает эти сдвиги и смещения, я боюсь даже думать.
— Спаситель, — с мрачной торжественностью провозгласил инквизитор. — Он идёт. Пророчества исполняются. Разрушитель, Отступник, прорыв Тьмы — всё в наличии.
— Интересно, — ледяным тоном поинтересовался дракон, — что, если я сейчас испепелю тебя, «Отступник», а прах развею над Пиком Судеб? Что тогда случится с пророчествами?
— Ровным счётом ничего, — прежним тоном отозвался Этлау. — Пророчества — это просто запоры. Отодвинул их, распахнул створки — и больше о них уже никто не вспомнит. Так и здесь. Мы нужны, чтобы мир оказался в смертельной опасности. Чтобы все храмы — битком, чтобы стон и плач, чтобы общий крик — «прииди, прииди!»… А Ему только того и надо.
— Если Он настолько могущественен — зачем какие-то условности, пророчества и прочая ерунда? — тихо проговорила Эйтери. — Просто войти в мир и взять его, как добычу…
— Метафизика учит нас, что беспредельных, ничем не ограниченных Сил нет и быть не может, — Фесс припомнил уроки, затверженные еще в Долине. — Нет всемогущих богов или чего-то ещё. И оттого у Спасителя тоже есть свои пределы.
— Но кто эти пределы устанавливает? — не выдержал Этлау. — Кто и как? И можно ли до него дозваться, попросить о помощи? Или нам остаются только сородичи нашего дорогого некроманта? Госпожа Клара Хюммель, например? Ну, ну, не поднимай брови, мэтр Лаэда. Святые братья встречались с ней и её отрядом, уже довольно давно, в Агранне. Может, ещё удастся как-то успеть?..
— Клара сейчас очень далеко, на западе, — перебил инквизитора дракон, и на лице его застыло очень странное выражение. — Бьётся в Империи Клешней.
— Откуда ты знаешь? — изумился некромант.
— Я… следил, — признался Сфайрат. — После той нашей встречи, когда я определил, что она — на Волчьих островах, мне… оказалось тяжело вновь впасть в неведение, — как-то подозрительно скомканно закончил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
