– А у которой из сестер слабое здоровье?
– У Уиннифред.
– Она всегда была такой?
– Нет, Уин была вполне здоровой до прошлого года, пока чуть было не умерла от скарлатины. – Амелия немного помолчала, вспомнив, как тяжело болела Уин. – Слава Богу, она выжила, но болезнь дала осложнения на легкие, и сейчас у нее мало сил, она очень быстро устает. Доктор считает, что она, возможно, никогда не поправится, не сможет выйти замуж и иметь детей. – Амелия сжала губы. – Но мы докажем, что доктор был не прав. Она обязательно поправится.
– Не дай Бог встать на вашем пути. Вам нравится управлять жизнями других, не так ли?
– Не управлять, а помогать! Это разные вещи… Почему вы улыбаетесь?
Роан остановился, и ей пришлось повернуться к нему.
– Вы заставляете меня хотеть… – Он осекся, будто передумал говорить, и не стал заканчивать фразу.
Амелии совсем не нравилось, как он на нее смотрит: от его взгляда становилось жарко и начинала кружиться голова. Сердце подсказывало ей, что этому человеку нельзя доверять, что он живет только по своим правилам, а на все другое ему наплевать.
– Скажите мне, мисс Хатауэй… что бы вы сделали, если бы вас пригласили совершить ночное путешествие по земле и через океан? Выбрали бы вы эту авантюру или остались бы дома, в безопасности?
В карих глазах Роана мелькали искорки смеха, и это было не приглашение озорного мальчишки, а нечто гораздо более опасное. Амелия была готова поверить тому, что однажды ночью он может превратиться в коня-пуку и унести ее на своих крыльях…
– Дома, конечно, – сказала она рассудительным тоном. – Не надо мне никаких авантюр.
– А мне кажется, что надо. Я думаю, что в минуту слабости вы сами себе удивитесь.
– У меня не бывает минут слабости. Таких, во всяком случае.
– Будут! – Его смех обволок ее, как облако дыма. Она не посмела спросить, почему он так в этом уверен. Сбитая с толку, она уставилась на верхнюю пуговицу его жилета. Неужели он с ней флиртует? Нет, скорее издевается, хочет, чтобы она выглядела дурой. А если Амелия и боялась чего-то больше, чем пчел, так это выглядеть дурой.
Собрав в кулак свою гордость, которая грозилась разлететься подобно семенам одуванчика на сильном ветру, она нахмурилась и, кивнув в сторону показавшейся из-за леса крыши, сказала:
– Мы уже почти у моего дома. Дальше я пойду одна. Вы можете передать графу, что доставили меня в целости и сохранности. До свидания, мистер Роан.
Он кивнул, одарил ее своей обычной чарующей улыбкой и стал смотреть, как она уходит. С каждым шагом, увеличивавшим расстояние между ними, Амелия должна была бы чувствовать себя безопаснее, но у нее зародилось неприятное чувство тревоги. И тут она услышала, как Роан что-то пробормотал ей вслед, что-то вроде:
– Однажды в полночь…
Глава 6
Новость о том, что они получили приглашение поужинать в доме лорда и леди Уэстклифф, была встречена домочадцами Амелии по-разному. Поппи и Беатрикс пришли в восторг, Уин, которая все еще не оправилась от путешествия в Гемпшир, вздохнув, смирилась, а Лео был искренне рад предстоящему пиршеству, которое наверняка будет сопровождаться хорошим вином.
Меррипен, однако, наотрез отказался ехать.
– Но ты же член семьи, – уверяла его Амелия, наблюдая за тем, как он прибивает отставшие от стен деревянные панели в одной из комнат. Делал он это с уверенностью настоящего мастера. – Как бы ты ни старался отрицать свою связь с Хатауэями – впрочем, винить тебя за это нельзя, – но факт остается фактом: ты один из нас, и ты поедешь с нами.
Меррипен методично забил еще несколько гвоздей.
– Мое присутствие совсем необязательно.
– Возможно, и необязательно, но ты сможешь хорошо провести время и отдохнуть.
– Нет, не смогу, – с угрюмой уверенностью сказал он, продолжая забивать гвозди.
– Ну почему ты такой упрямый? Если вдруг боишься, что с тобой там будут плохо обращаться, то вспомни, что у лорда Уэстклиффа уже гостит один цыган, стало быть, у него нет никаких предрассудков…
– Я не люблю gadjos.
– Вся моя семья – твоя семья – gadjos. Значит ли это, что ты нас не любишь?
Меррипен не ответил, продолжая стучать молотком. Очень громко.
Амелия вздохнула:
– Меррипен, ты страшный сноб. И если вечер окажется ужасным, твой долг разделить его с нами.
Меррипен набрал в руку еще гвоздей.
– Это была неплохая ловушка. Но я все равно не пойду.
Примитивный водопровод в Рамзи-Хаусе, плохое освещение и мутные зеркала, в которых мало что отражалось, делали приготовления к визиту в Стоуни-Кросс весьма затруднительными. После того как на кухне была с трудом согрета вода, ее пришлось носить вверх по лестнице, чтобы все могли искупаться. Все, разумеется, кроме Уин, которая лежала в своей комнате, чтобы сохранить силы.
Амелия сидела с непривычной для себя терпеливостью, пока Поппи укладывала ее волосы. Она зачесала их назад, потом заплела в толстые косы, которые прикрепила шпильками в тяжелый шиньон на затылке.
– Вот так, – с удовольствием вздохнула Поппи. – Прическа у тебя по крайней мере модная.
Как и остальные сестры, Амелия была одета в обычное платье из голубого шелка. Фасон был достаточно простым – не слишком пышная юбка и длинные, обтягивающие рукава.
Платье Поппи было того же фасона, но только красным. Она была необыкновенно хорошенькой и живой, с тонкими чертами лица и умненькими глазками. Если бы популярность светских девушек определялась по уму, а не по приданому, Поппи была бы провозглашена первой красавицей Лондона. Вместо этого она жила в глуши, в полуразвалившемся доме, ходила в старых платьях и таскала воду и уголь как простая служанка. И ни разу не пожаловалась.
– Очень скоро мы закажем себе новые платья, – сказала Амелия, чувствуя, как ее сердце сжимается от раскаяния. – Все наладится, Поппи. Я обещаю.
– Я надеюсь, – весело откликнулась Поппи. – Мне будет необходимо бальное платье, если уж придется для пользы семьи искать богатого покровителя.
– Ты же знаешь, что я сказала это в шутку. Тебе не надо искать денежного поклонника. Только такого, который будет добр к тебе.
Поппи усмехнулась:
– Будем надеяться, что доброта и богатство не взаимоисключающие вещи. Как ты думаешь?
– Конечно же, моя дорогая.
Когда все собрались в холле, Амелия почувствовала еще большее раскаяние, увидев Беатрикс в зеленом, до щиколоток, платье и накрахмаленном белом переднике, приличествующем для девочки двенадцати, а не пятнадцати лет.
Подойдя к Лео, она пробормотала:
– Больше никаких азартных игр, Лео. Деньги, которые ты проиграл в клубе Дженнера, можно было бы потратить с большей пользой, например, на приличные платья для твоих младших сестер.
