вам, прекрасная Майя, советую всё же посмотреть вокруг. Занимательное зрелище, доложу я вам.
Майя складывает руки на коленях и дарит мне сочувствующий взгляд.
Этот Ингвар! Как же он не вовремя вклинивается в разговор! Только бы мама не передумала рассказывать, кто мой отец.
— Как раз брат-то и будет недоволен. Если он сам не раскрыл тайну князю Рагнару, своему союзнику, то и не нам это делать, — приводит последний аргумент Властелин Западного Пограничья.
— Что? Отец, ты хочешь сказать, что Велена — сестра императора? — Майя всегда соображает быстрее всех. Она смотрит на меня с восторгом, как будто я прекрасная незнакомка, а не девчонка, которая росла рядом с ней целых семнадцать лет.
— Вечер перестаёт быть томным, — усмехается Ингвар.
Келси Велес, сам того не желая, выбалтывает семейный секрет. Закрывал рот маме, а сам обмишурился. Забавный прокол.
— Да, девочка моя, Велена — сестра нашего императора, но только по отцу, — вынужденно договаривает он.
Я ловлю на себе ненавидящий взгляд Марты.
Богиня-матерь, я здесь при чём? В моём рождении нет ни моей вины, ни заслуги.
Но пуще ненависти ко мне, Марту переполняет жажда сплетен.
— А кем была она? — она во все глаза смотрит на отца. Мне кажется, что у неё даже уши становятся длиннее. — Я имею в виду её мать?
— Последняя любовь императора Тариэла. Девушка была намного моложе его. Жениться он не мог, но поступил благородно, пристроил девочку на воспитание к достойным людям, — приёмный отец говорит это так торжественно, что мне становится противно.
Достойная семья? Как бы не так!
Десять лет назад ушёл в мир иной прошлый император и, как оказалось, мой отец, и меня тут же перевели в статус девочки для битья. Теперь я хорошо понимаю связь между этими событиями.
— Ну, с достойной семьёй император просчитался, — Рагнар озвучивает мои мысли.
— Император лично выбрал меня и доверил на воспитание самое дорогое, что у него было. Я достойно справился с возложенной монархом на меня миссией, — Келси Велес раздувается от собственной значимости.
Одна из удивительных особенностей характера моего приёмного отца — то, что в любой ситуации он раздувает собственную важность. И частенько, то есть почти всегда, её преувеличивает.
— Так не просто же из доброты душевной вы взяли Велену на воспитание? — явно на что-то намекая, спрашивает мой жених.
— Ваши гнусные намёки оставьте при себе! — взрывается Келси Велес.
— Конечно, не просто так, — усмехается мама, встревая в разговор мужчин. — Келси получил во владение Западное Пограничье. Без передачи по наследству, — мама с насмешкой смотрит на Марту. — Да, Марта. Наследовать земли будет Велена и тот, за кого её отдаст замуж император.
Злость искажает красивые черты лица Марты. Сейчас она выглядит, как настоящая ведьма. В страхе я отшатываюсь от неё, хоть и знаю, что в Марте нет ни капли магии. Для неё это удар, но мне её не жаль. Её чувства меня не касаются. Есть более важные вопросы.
Богиня — матерь, что же это получается? Император Гиоргий Первый — мой брат?
Теперь я совсем другими глазами смотрю на Рагнара, всё ещё не выпускающего мою руку из своей. Сейчас мои мысли только о том, что он приехал жениться не просто на приёмной дочери Властелина Западного Пограничья, а на сестре императора, какой бы она ни была. Хоть на кривой, хоть на косой, хоть на убогой. Стервы и мерзавки тоже сойдут.
Конечно! Зачем ему красотка-бесприданница Марта, если он может жениться на сестре императора?
Не так уж и хороша была идея узнать правду о своём рождении. Мне кажется, родство с государем не принесёт мне счастья. Уже не принесло.
Получается, что Рагнар заключает исключительно династический брак. Неважно, кто невеста, важен её статус. А сколько было красивых слов и жестов! Я уже понапридумывала себе мир розовых пони, полный любви и уважения. Дура! Пора трезво смотреть на жизнь, Велена.
Я рассматриваю своего жениха, и как будто первый раз вижу. Холодный, опасный, властный. И красивый. Очень красивый. Надменное лицо с грубоватыми чертами не портит даже высокомерная усмешка.
— Ты знал? — с дрожью в голосе спрашиваю его я. — Знал, да?
— Что я знал? — пытаясь выиграть время, тянет с ответом Рагнар.
Странно, я не замечала раньше, чтобы он щадил чьи-то чувства. Неужто я такая жалкая, что для меня он делает исключение?
— Ты прекрасно понимаешь о чём я, — настаиваю я. Мне не надо, чтобы он притворялся. Теперь я знаю, какова его цель, и хочу услышать это от него.
— Малышка Велена, как ты думаешь, заключая военный союз с твоим братом, я согласился бы взять в жёны никому не известную провинциальную девочку без роду и племени? — недоумённо приподнимает он чёткую бровь.
Как же мне больно.
Всё, что происходило между нами — фарс. Милые ухаживания, трогательная защита, поцелуи и перешёптывания, которые взволновали моё сердце… Всё ложь. Рагнар цинично влюблял в себя наивную провинциальную дурочку, которая по воле судьбы оказалась сестрой императора, чтобы она не поломала его планы и покорно делала то, что от неё требуется, а именно: принесла ему Пограничье на блюдечке.
Не-на-ви-жу! Ненавижу его!
Из спасителя Рагнар превратился в интригана, преследующего свои гнусные цели.
— Минуточку! Я так и не понял, кто же мать Велены! — как всегда, некстати задаёт вопрос Ингвар. — Сказали, кто отец, говорите, и кто мать.
Глава 14. Что это было?
Не сулящие ничего хорошего взгляды не смущают Ингвара. Он невинно улыбается и подмигивает Майе, отчего она заливается краской.
— Нормальный вопрос, и не надо на меня смотреть волками, — довольный собственным каламбуром он смеётся, показывая ослепительно-белые крепкие зубы со слегка длинноватыми клыками. — Если есть папа, то должна быть и мама. Не знаю, как вы, а я сгораю от любопытства послушать о столь достойной женщине.
От подобной бестактности в трапезной воцаряется тишина. Мама, наверно, уже тысячу раз пожалела, что затронула историю с моей родословной. Вот зачем мне это внимание и пустое любопытство, повисшее в воздухе словно паутина? И Марта, и Ингвар напоминают сейчас жирных противных пиявок, присосавшихся ко мне и к маме.
— Видимо, матушка нашей Велены потаскушка, но с мозгами, — с наигранным восхищением шепчет Марта, но в абсолютной тишине её шёпот звучит, как удар колокола. Словно звучит команда: «отомри», и одновременно начинают выпускать свой гнев всё, присутствующие за столом, кроме Майи и Ингвара, заварившего эту кашу.
— Да, заткнись ты уже наконец, Марта, — не выдерживает напряжения отец. Он впервые так разговаривает со своей любимой дочерью. Марта ставит
