Войдя, она тотчас почувствовала все ту же угнетающую атмосферу комнаты. Девушка инстинктивно подбежала к окну, отдернула тяжелые синие шторы из парчи и рывком распахнула створку окна. В комнату хлынул свежий воздух. Пахло дождем и розами.
— Как чудесно пахнет, — послышался в тишине голос графа.
Розанна повернулась к нему и улыбнулась. Он сидел, опираясь на подушки. Его батистовая ночная сорочка была расстегнута на груди, и Розанна заметила капли пота на шее больного. Темные волосы всклокочены, многодневная щетина покрывала щеки и подбородок.
— Я знаю, что сейчас принято закрывать окна, чтобы уберечь больных от простуды, но думаю, что свежий воздух тоже помогает выздоровлению, — успокаивающим тоном произнесла она, подражая манере речи сиделки Эванс, которая ухаживала за ее матерью.
— С этой дрянной раной мне еще далеко до выздоровления, — недовольно проворчал граф. — Я все время ощущаю слабость! Иногда по утрам мне будто бы становится немного лучше, но к вечеру я снова совершенно без сил. Этакая нелепость! Я хочу поскорее выздороветь, чтобы сесть в седло!
Девушке стало нестерпимо жаль беднягу. Лежа здесь, он походил на большого раненого зверя, льва или тигра, лишенного сил и приходящего в бешенство из-за собственной беспомощности.
Несомненно, именно ярость, кипевшая в его жилах, мешает его выздоровлению. Такие люди, как граф Мелтон, просто не в состоянии отлеживаться и терпеливо ждать, когда затянутся раны.
В этот момент в дверь постучали. Вошел Питер Симкинз с миской воды в руках. Он поставил ее на маленький столик и, не проронив ни слова, откинул одеяло и простыню, открывая ноги хозяина.
Розанна почувствовала, как заливается краской, и всеми силами пыталась справиться со смущением. Это ужасно! Сиделки не должны краснеть при виде мужских ног.
Бедняга поняла, что это самое сложное в ее положении. Она притворилась сиделкой, и ей казалось это довольно простым делом. Она была убеждена, что справится, ведь у нее есть все необходимые навыки, чтобы обработать рану, наложить повязку и ухаживать за больным. Но при этом она не учла такого щекотливого момента, что ей придется ухаживать за мужчиной.
— Не стойте без дела, сиделка Робинсон. Снимите эту гнусную повязку и скажите свое мнение.
Вдохнув поглубже, Розанна спокойно подошла к кровати и, выбрав самые острые ножницы, разрезала толстую повязку, которая покрывала ногу графа от колена до самой щиколотки.
Когда девушка сняла повязку, она заметила, что камердинер, который стоял по другую сторону кровати, сильно побледнел.
Он уставился на воспаленную рану, потом, пробормотав невнятные извинения, кинулся вон из комнаты, зажимая рот рукой.
Граф фыркнул.
— У Симкинза слабый желудок, — сухо заметил он. — Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы остаться со мной наедине.
Розанна подняла на него глаза и улыбнулась.
— Нет, милорд. Пока у меня в руках эти острые ножницы, не возражаю.
Граф рассмеялся, но внезапно оборвал смех. Он внимательно наблюдал, как молодая сиделка промывает рану. Она прикасалась к воспаленной ноге так осторожно, что почти не причиняла боли.
— Да, так действительно легче, — сказал граф.
Розанна взяла чистую перевязочную ткань, но потом, поколебавшись, произнесла:
— Если вы позволите, милорд, я знаю случаи, когда раны заживали быстрее, если их оставляли на какое-то время открытыми.
Граф пристально посмотрел на нее и кивнул.
— Хорошо. Хуже уже не станет.
— Я предлагаю на час или два оставить ногу без повязки.
— А у вас в рукаве случайно не припрятаны какие-нибудь хитрые способы, как мне избавиться от жара и сонливости? — спросил он, снова почувствовав слабость и откидываясь на подушки.
Розанна смотрела на него с состраданием, но, вместе с тем, не могла не отметить, какие у него широкие плечи и мощные мускулы. Она представила, как, должно быть, замечательно он смотрится верхом на лошади. И еще она обратила внимание на то, какое доброе у него лицо. На нем не было разрушительных следов пьянства, как на лице сэра Уолтера.
— Я уверена, что вам приготовили хороший, полезный завтрак, — тактично начала она.
— Что?! Эту кашу-размазню, которую приносят Симкинз и Дигби? Да меня от этого просто воротит!
Розанне снова пришло в голову, что выздоровление графа затянулось из-за того, что он не получает должного ухода. Его камердинер слишком молод и неопытен, а мистер Дигби — слишком стар.
Как бы ей хотелось послать в Доннингтон-холл за мистером и миссис Бейтс! Под их присмотром граф мигом пошел бы на поправку.
— Разве у вас нет друзей или родственников, которые могли бы приехать и побыть с вами сейчас, милорд? — спросила она, надеясь, что граф не сочтет ее вопрос слишком дерзким.
Брови графа сошлись на переносице, и он сердито взглянул на Розанну.
— Я думал… Двое моих друзей были здесь, когда со мной случилась эта неприятность. И они действительно отвезли меня в Бат в надежде, что минеральные воды мне помогут. Но это не сработало. И моим друзьям пришлось вернуться в Лондон.
Розанна ничего не сказала. Она занялась тем, что собрала свои инструменты и попыталась придать комнате более-менее привлекательный вид.
Она гадала, не эту ли подругу хотел вернуть граф, называя ее ангелом, когда находился в забытьи.
Прежде чем выйти из комнаты, девушка тихо произнесла:
— Во время болезни очень важно всем сердцем и душой верить, что скоро выздоровеешь.
Граф уставился на нее. Эта сиделка не похожа ни на одну из тех, что приходили к нему за последние несколько недель. Он подумал, что это весьма странная девушка, и ему почему-то захотелось увидеть ее волосы, которые она прятала под довольно уродливым чепцом. Он успел заметить несколько золотистых прядок, а также то, что девушка довольно высокая и стройная, а форменное платье ей велико. Может, она тоже недавно чем-то серьезно переболела? Кажется, она глубоко сочувствует ему — такого он не замечал ни за одной из прежних сиделок.
Присмотревшись, он действительно заметил темные круги под ее ярко-голубыми глазами.
— А куда вы сейчас направляетесь? — внезапно спросил он, потому что не хотел, чтобы она уходила.
Розанна улыбнулась.
— В кухню, милорд, — твердо произнесла она. — Я сама прослежу за вашим ленчем на сегодня, и уверена, что на этот раз еда вам понравится.
Взметнув серым подолом, она вышла из комнаты. Графу показалось, что без нее в комнате сразу стало темнее.
А в это время к замку Мелтон приближалась невысокая рыжая девушка. Она медленно и устало шла по пологому деревянному скату, ведущему от загона для лошадей через ров на конный двор с широкими воротами, в которые могли проехать даже самые большие кареты.
