Очнулась от того, что меня кто-то трясет и лапает. Я взвизгнула и лягнула что-то темное у ног. Локтем саданула по еще одному темному пятну справа и только тогда услышала вопль:
— Это я! — и болезненное оханье. Да! Попала!
Вскочить не получилось — первое пятно схватило меня за руки, с силой вырывая фотоаппарат, и крепко сжало, бормоча по-русски:
— Тихо, моя родная, тихо… Всё хорошо. Всё хорошо.
Родриго… Я прижалась к нему и разревелась…
— Он… Он… Этот сын вождя… Он… — всхлипывала я. — Он… меня… напаааал…
Родриго закрутил головой, видимо, пытаясь кого-то найти.
— Где Брайн? Билл, где Брайн? — рявкнул по-английски.
— Я не знаю!
— Твою мать, я разнесу этих пигмеев! — Родриго двумя руками обхватил мое лицо и поднял его вверх, рассматривая ссадины. Выматирился. Осторожно потрогал переносицу. Смахнул землю с щек, губ, лба и подбородка. — Нет, нос цел, кожа только ободрана. Не сильно. Не переживай, шрамов не останется. — Жесткой ладонью вытер слезы и еще раз крепко обнял. Потом передал меня Биллу: — Отвечаешь головой! Если с ней что-то случится — шкуру спущу! — Схватил за волосы Ириана и потащил вниз по склону.
Билл еще раз осмотрел мое лицо, аккуратно поцеловал.
— Со мной что-то невероятное произошло, — тихо произнес на ухо. — Вдруг я понял, что с тобой беда. Паника какая-то накатила, аж дышать трудно стало. Говорю Родриго, надо срочно узнать, где ты, что-то случилось. И тут мы услышали твой крик. Ты звала Родриго. С таким отчаяньем, что…
Его руки на спине сжались в кулаки, я почувствовала, как натянулась ткань футболки. Черт, неужели я звала Родриго? Кажется, я просто визжала как свинья, которая совершенно не готова быть убитой в данный момент.
— Я звала тебя. Когда не могла кричать, мысленно звала тебя. Я вся была беззвучным криком, я была всего двумя словами — Билл, помоги!
— Зато звучным криком ты была с Родриго, — без малейшего укора сказал он.
— Я не помню… Я, правда, не помню…
— Не важно. Ты жива и это самое главное. А еще у нас, кажется, проблемы.
Мне в спину уперлось что-то острое…
Нам связали руки за спиной и ноги, стянули их веревками, отчего пришлось весьма неприятно выгнуться. Да еще привязали к какому-то столбу посреди деревни. Билл лежал приятного зеленоватого цвета, с вытаращенными глазами и отсутствием каких-либо мыслей на лице. Я вся разбитая, так что какого цвета мое личико сказать было затруднительно. И только Родриго красный, как помидор, потому что злой, как собака, и сосредоточенный, потому что в отличие от нас с Биллом не боится, а думает.
— Билл, ты драться умеешь? — очень буднично спросил Родриго по-английски.
— Нет.
— Херово, — он вздохнул. — А быстро бегать умеешь?
— Нет.
— Значит, либо ты быстро бежишь, либо участвуешь в обряде срубания дерева для каноэ вождя. На хрена тебе, Машка, это существо, которое ни защитить тебя не может, ни бегать не умеет? От собаки и той больше проку. Хоть хвостом вилять умеет…
— Надо, — резко пресекла я нападки Родриго.
— Машка, аккуратно достань из голенища нож и разрежь веревки. Сможешь?
— А есть варианты? — хмыкнула.
— Есть. Но тот вариант дальше и не такой проворный, как ты. Как же тебя угораздило с такой рохлей связаться, а?
— Родя, сделай милость, пасть захлопни! — рыкнула я, подползая к нему поближе и стараясь уцепить нож в высоком армейском ботинке. — Тебе не кажется странным, что нас не охраняют?
— А чего нас охранять, если мы связаны по рукам и ногам?
— И, между прочим, нас не обыскали… — поддакнул Билл.
— Радуйся, идиот! Но ты, в принципе, можешь остаться здесь. Я совершенно не против. Я даже обеими руками за!
Кое-как мне удалось освободить руки Родриго. Он очень медленно, чтобы не привлекать внимания, развязал себе ноги, потом освободил меня.
— Слушай внимательно, сейчас с низкого старта срываемся в сторону леса, откуда пришли, и несемся, что есть мочи, поняла?
— Нож дай, — я протянула руку.
— Зачем тебе нож?
— За забором. Ну, я жду.
— Не нукай, не запрягла еще, — огрызнулся Родриго. — Он сам решил остаться. Для нас лишний балласт сейчас смертелен. Скинем его и выберемся.
— Нож.
— Маш, не дури.
— Я дурю? — зашипела я.
Родриго выругался и, перекувырнувшись через меня, быстро разрезал веревки у Билла.
— Овца упрямая! — рычал Родька. — Слушай, недоразумение, сюда, говорю медленно, повторять не буду…
— Я переведу…
— Пошла вон отсюда! Сейчас мы на полусогнутых несемся в лес туда, откуда пришли. Или ты бежишь быстро и очень тихо, или тебя здесь никто никогда не найдет. Понял? — недоразумение перепугано кивнуло. — Готовы?
— Нет, — всхлипнул Билл.
— ЧТО? — казалось, Родриго сейчас плюнет ядом или взорвется. — Какого хрена?
— У меня ноги затекли. Я их вообще не чувствую, — пролепетал он.
— Твою мать, — зло протянул Родя.
— Перевернись аккуратно на другой бок. — Я прижалась к Биллу со спины. Лицо со стороны ног, принялась массировать икры. — Немного работай ступнями, пальцами. Сейчас кровообращение восстановится, и ты сможешь идти.
— В гробу я вас обоих видел, — сообщил Родриго и куда-то тихонечко свалил.
— Он нас бросил? — покосился Билл на меня.
— Понятия не имею. К черту его. Я вообще не понимаю, что происходит. Ревность ревностью, но мы как пришлю сюда втроем, так и уйдем. И мне плевать, что он там думает. Как ноги? Лучше?
— Покалывает сильно, щекотно, но я смогу бежать.
— Отлично. Ждем минуту и рвем когти.
Минуту ждать не пришлось. В кустах защелкало что-то знакомое, я приподняла голову и увидела, как Родриго машет нам рукой. Мы с Биллом вскочили и, низко пригибаясь к земле, бросились к нему.
— Так, девочки, — начал он, скривился и добавил: — и мальчики. Короче, я впереди показываю дорогу. Ты, Билл, замыкающий. Если пропажу обнаружат, нам придется отстреливаться. И надо уйти максимально далеко. Ты видел, как они стреляют? А я обещал Машке, что твою дражайшую задницу в обиду не дам. Так что ноги в руки и поскакали.
Родриго закинул рюкзак за плечи (так вот куда он ходил — за вещами!), схватил меня за руку и потащил за собой. Куда мы бежали, как Родька ориентировался на местности, для меня осталось загадкой. Я неслась за ним, не разбирая дороги и не смотря под ноги, едва уворачиваясь от стегающих по лицу веток. Мы падали в какие-то овраги. Мы карабкались по каким-то склонам. Я задыхалась, ноги заплетались, ладони такие мокрые, что выскальзывают из крепких рук Родриго. Билл не отставал, но выглядел не намного лучше меня. Он разбил локти и колено, когда пропахал на пузе по камням несколько метров. Ободрал кожу у виска. Он матерился на чем свет стоит и обещал бросить курить, если выберется живым. И только Родриго дышал раз-два-вдох, три-четыре-выдох. Спортсмен, черт бы его побрал!
