— Ты хочешь оставить меня здесь? — в голосе Руты прозвучало горькое разочарование. — Я думала, ты забрал меня из той глуши, чтобы назвать своей женой.
— Не могу пока. Не хочу ссориться с тестем. Пока Регелинда остается моей супругой, ее отец всегда придет мне на помощь. Впереди меня ждут большие дела…
— Дела?.. А как же я…
— Если хочешь, я найду способ помирить тебя с твоими родичами.
— Нет у меня больше родичей, — холодно процедила Рута, а у Купавы болезненно зашлось сердце. — Они отказались от меня, отдали на расправу низким людишкам. А уж те холопы всласть посмеялись над моим унижением.
— Я велю сжечь дотла эту жалкую деревушку вместе со всеми смердами!
— Не стоит. Лучше прикажи им, чтобы они объявили о моей смерти. Мол, звери меня в лесу растерзали или же разбойники украли. Пусть тогда батюшка казнит себя за то, что сделал со мной. Теперь один ты для меня и отец, и мать…
Купава услышала звук страстного поцелуя и с отчаянием укусила свою ладонь. Оставаться здесь становилось неуместно, но она не знала, как объявить о своем присутствии. Следовало сразу заявить о себе, а теперь выйти из убежища стало вовсе невозможно. Рута говорила страшные вещи, и если она поймет, что ее слышала Купава… Но оказалось, что самое ужасное было еще впереди.
— А твоя сестра? От нее ты ведь не откажешься? Ведь это она указала, где тебя найти, — с любопытством поинтересовался Святополк.
— А ее я и вовсе со свету сжила бы! — зашипела Рута. — Именно эта дрянь во всем виновата! Она знала о моей любви к тебе и выдала отцу, когда я домой вернулась после купальской ночи! Теперь эта мерзавка живет на твоем подворье, твоя сестра ее своей подругой считает, одевает, как ровню! Гадина, ведьма лесная!
— Вижу — не любишь ты свою сестрицу, — задумчиво проговорил князь. — И в этом мы с тобой схожи. Я всех своих братьев тоже легко на тот свет отправил бы. Мне кажется, я и родился только для того, чтобы отомстить за смерть родного отца, за позор матери… А ведаешь ли ты — кто мой враг после князя Владимира?
— Да… — тихо вымолвила Рута. — Мой отец.
— И ты решилась быть со мной, зная об этом?
— Один ты живешь в моем сердце… — с жаром прошептала девушка. — Для тебя, любый мой, всю себя отдам, до последней кровушки…
— Ежели доберусь до власти — сделаю тебя княгиней. А сейчас для меня главное: нужное время поймать. Отец… великий князь сильно хворать стал. Бояре переговариваться начали — решают, кому власть достанется. Именно от них зависит, кто в Киеве сядет. А от Вышгорода к стольному граду ближе всего. Пока еще Ярослав из Новгорода сюда доберется…
— А про Бориса отчего ты не думаешь? — с любопытством спросила Рута. — За ним сильное войско стоит. Я слышала, что в схватках со степняками он себя умелым воином показал.
— Этот сопляк мне не соперник. Про остальных я и мыслить не буду. Вот только Ярослав да еще Мстислав могут все испортить. Ах, если бы удалось приемного отца поторопить в последнюю дорогу… Послушай, а ведь нам может помочь твоя сестрица. Мне сказывали, что она травы знает, так пусть составит нужное зелье. Предслава надумала вернуться в Киев и, конечно же, заберет с собой Купаву. Княгиня Эльжбета не отходит от князя и доверяет лишь Предславе, а та последнее время весьма привязалась к твоей сестре. Думаю, девчонка сумеет поднести князю снадобье для похода в вечную тьму.
— Ты не знаешь мою сестру. Купава не согласится на это.
— Я знаю, что ей слишком дорог меньшой брат. Отказавшись мне помочь, она погубит его. Ох, прости… я забыл, что мальчишка и тебе приходится братом…
— Ярок слишком слаб, чтобы дорожить его жизнью. После его смерти все богатство отца мне достанется.
— Ты — истинное чудовище! — с восторгом ужаснулся князь.
Купава услышала звук жаркого поцелуя и прижала дрожащие ладони к ушам. Голову чугунным обручем сдавил ужас от страшных слов князя и Руты, а стать еще и свидетельницей их любовных утех было бы и вовсе тошно. Но в это мгновение Святополк вновь заговорил:
— А чтобы Купава не вздумала со мной хитрить, я приставлю к ней своего надежного человека. Он люто ненавидит ведьм и глаз с девчонки не спустит. Когда же она сделает то, что требуется, именно он укажет на нее…
Дверь распахнулась, и раздался чей-то мужской голос:
— Княже, столы уже накрыты. Кушанья остывают… Тебя все ждут…
— Ты прав. Я ужасно проголодался после этого пиршества у смердов. Что ж, моя милая, пойдем выпьем за наше счастье, — он понизил голос, но Купава прекрасно услышала окончание его речи: — …и за то, чтобы князь Владимир поскорее занял свое место в гробнице в Десятинном храме…
Князь и Рута вышли, и Купаву вновь окружила тишина. Девушка не сразу выползла из-под меховой полости. От ужаса ее тело сводили судороги, а губы дрожали. Она разрывалась между стремлением убежать как можно дальше и жалостью к родным. Казалось, перед Купавой открылась бездна, из которой на нее с усмешкой смотрят кровавые очи сатаны. Но она должна вырваться из его лап. От нее сейчас зависит жизнь князя Владимира и родных людей. Да что там родных! Судьба всего Киевского княжества. Если к власти придет мстительный, жестокий Святополк, он погубит всех. Хоть бы он скорее провалился в преисподнюю!
Пытаясь сдержать озноб, Купава с трудом встала на ноги и, дрожа, направилась к двери. Ей нужно во что бы то ни стало покинуть заимку. Пусть даже вокруг раскинулся чужой лес, погруженный в ночной сон — для Купавы страшнее всего находиться под одной крышей с этими исчадиями ада.
Перед тем как решиться отворить тяжелую дверь, девушка дрожащими пальцами сняла с шеи заветный мешочек и достала из него перстень. Поцеловав холодный камень, Купава надела его на палец, словно надеясь, что незнакомец обязательно почувствует это и придет к ней на помощь.
* * *
Купава ошиблась. Лес не был для нее желанным спасением.
Поначалу девушке удивительно везло — ей удалось незаметно выскользнуть из терема, где шел разудалый пир, и даже вывести из конюшни коня. Повезло и в том, что выставленные для охраны дружинники оставили свои посты, чтобы присоединиться к пирующим, а засов на воротах оказался не очень тяжелым. Путаясь в подоле и спотыкаясь в темноте о коренья, Купава бросилась в чащу леса, ведя за собой за повод коня.
Вокруг стояла поздняя ночь, удивительно тихая — самым громким звуком было порывистое дыхание жеребца и дрожащий шепот девушки, да еще где-то в вышине бились птичьи крылья и слышалось зловещее: «Ка-ар, ка-ар…» Как отважиться в такую ночь ехать лесом, где на который шаг вперед ничего не видно, где каждую минуту можно наскочить на дубинку, меч, нож… Стараясь не думать об этом, Купава, оттолкнувшись от высокого пня, легко взлетела в седло — подвиг, на который раньше вряд ли была способна. Задыхаясь от волнения, девушка подхватила поводья и понеслась в темноту на бешеной скорости. Осеннее небо было чистым, и Купава была уверена, что звезды укажут ей дорогу на Вышгород.
