Правда, затягивать раны у меня получилось хуже, чем швыряться заклятьями, которые сплетались из моих умений мага словесности и чего-то абсолютно нового, похожего на проникновение в чужой разум.
— Это называется ментальная магия, — поясняла Джараха на очередной тренировке. – Воздействие на разум с помощью других элементов чар. Ты это делаешь через те умения, которые дали люди, но твой навык уже вышел на другой уровень. Чувствуешь?
Я кивнула и шепнула заклинание на несуществующем языке. Я сама придумала его, вложив в слова силу и приказ. Звуки, сорвавшиеся с моих губ, заставили Джараху пошатнуться. Она не упала, но я и не рассчитывала повалить воина вроде нее так просто.
— Отлично. Я прямо чувствую, как ты у меня в мозгах чем-то копошишься, — Джараха когтистым пальцем постучала себя по лбу. – Прогресс есть, но этого недостаточно, если собираешься жить среди нас. И это точно детский лепет, если хочешь отправиться на кладбище драконов. Туда пойдут избранные!
Слышать это было немного обидно, если учесть, что на освоение новых навыков у меня ушло несколько недель. Путь до земель драконорожденных ужасно долгий. Но даже этого времени мне все равно не хватало.
Я не дотягивала и до трети мастерства, которым владел каждый драконорожденный на любом из вереницы туртамов.
Тренировки помогали сконцентрироваться не на страхе перед туманным будущим и не на тоске за горькое прошлое. Я жила в моменте, где каждое усилие, каждый синяк и капелька пота вели к новой версии меня. Я чувствовала, как постепенно растет моя сила, и внушала себе, что могу добить еще большего.
Джараха заставляла меня не только расширять магический потенциал и нащупывать новые техники, но и гоняла физически. Вампирские тела слабо подвержены изменениям. Они…Мыне стареем, не болеем, не набираем вес. На коже уже никогда не появится ни новая родинка, ни морщинка.
Однако я ощущала, будто мое тело меняется.
Я не могла заглянуть в зеркало, чтобы убедиться в этом наверняка, но, казалось, я стала более подтянутой. На ногах и торсе появились рельефы мышц. На плоском животе проступили кубики.
И даже обращение в отродье не принесло столько перемен в мое физическое самоощущение, как это случилось после нескольких недель тренировок с Джарахой. Не зря она меня гоняла кругами по огромной палубе, заставляла подтягиваться, приседать с бочкой или тяжелыми мешками на плечах, отжиматься и прыгать по ступеням, пока на ногах балластом болтаются толстые цепи.
Постепенно прежние нагрузки уже казались не такими невыносимыми. Я покоряла новые горизонты и с удивлением оглядывалась на старые. То, что еще месяц назад казалось мне нереальным, сейчас я делала с легкостью и на одном дыхании. И дело нетолько в вампирской выносливости.
Я становилась сильнее, но это не умаляло моего страха перед будущим.
Рано или поздно мне придется встретиться с Рафаэлем лично, а не во снах, как это случалось изо дня в день. Он снился мне постоянно, и сюжет всегда был один. Независимо от места, от сладких или дерзкий речей Рафаэля, от того, как собственнически или нежно он меня обнимал, его голова всегда оказывалась у моих ног. Я сносила ее раз за разом. Отрубала, отрывала, резала… Все одно.
Он всегда умирал от моей руки, а я пыталась привыкнуть к виду его мертвого тела.
Скоро я научусь смотреть на него без дурацкой тоски, а тихое спокойствие вытеснит бессмысленные сожаления.
Я привыкну. И когда мы встретимся лицом к лицу, ни рука, ни сердце не дрогнут.
***
В моей коморке было уже не так скверно. Я обустроила ее, как смогла. Вынесла мусор, сняла паутину, выгнала сор. Джараха притащила тонкий матрас, и я кинула его в угол, вместе с подушкой и одеялом, которые мне выдала Лоркар. Из ящика я сделала небольшой стол, из бочек – стулья. Мне не впервой жить в подобных условиях.
Возможно, моя нынешняя комната даже лучше, чем та, в которой жила в Розе Гаратиса. Здесь хотя бы просторно, и кровать не скрипит. И плевать, что ее попросту нет. Можно раскинуть руки и ноги пошире, разлечься, как удобно.
И однажды в такой позе меня и застала Антинуа.
— Тиа, просыпайся. Солнце уже село.
Я слышала ее голос сквозь сон, в котором снова видела Рафаэля. Антинуа разбудила меня за миг до того, как я успела бы снести вампиру голову.
— Что ты здесь делаешь? – я тут же села на матрасе и потерла глаза. Мы так давно не виделись, что я уже и не верила, что вижу перед собой действительно Антинуа.
— Пришла поговорить, — слабо улыбнулась она и кивнула на матрас: — Можно?
Я чуть двинулась, позволяя подруге сесть рядом. Смотрела на нее настороженно, до конца не веря, что это не видение и не очередной сон.
— Сейчас? Спустя почти месяц, как мы здесь? – я удивленно выгнула брови, а потом качнула головой. – Я уж начала сомневаться, что мы попали на туртам вместе. Я понимаю, что ты злилась после всего, что услышала на суде…
— Я уже говорила, что я сама виновата, и надо было думать, прежде чем соглашаться помогать. Но, Тиа, ты обманом превратила меня в отступницу. Я верила тебе. И лишилась из-за этого всего! Карьеры, родины, жениха…
На последнем слове она совсем поникла, а я пожалела, что солнце уже село. Я лучше выйду на дневной свет, чем буду смотреть, как тоскует по моей вине Анти. Даже ожоги принесут мне меньше боли, чем это зрелище.
— Все должно было обернуться иначе, — вздохнула я. – Яснара сказала, что, когда покончим с Воем Ночи, мы станем героями. И ты тоже.
Антинуа горько расхохоталась, а потом с сочувствием посмотрела на меня:
— И ты ей поверила? Тиа, боги жестоки. Человеческие жизни для них – расходный материал. Яснара помогала тебе, пока ты помогала ей. И, если честно, мне совсем не нравится затея Лорклар. Отправиться к останкам драконов, чтобы попытаться возродить ту, что уже однажды принесла в мир хаос? Ужасная идея.
— А разве сейчас есть другой выход? Вой Ночи восстал, а если Рафаэль умрет, то Вой получит полный контроль над его телом. Он станет свободен, и тогда всему точно конец. Это ведь то, о чем говорят пророчества драконорожденных. Заточенное зло восстанет, чтобы потопить мир в крови.
— И почему ты так уверена, что речь именно о Вое Ночи? – Антинуа заглянула мне в глаза.
От ее внимательного взгляда по
