могу разочаровать. И меня могут вот так просто бросить.
Прикрываю глаза.
А когда открываю, то я уже собрана, насколько позволяет его близость.
– Первое, – загибаю палец, – мы не разговариваем о нашем прошлом, о причинах развода и вообще о нас. Это прошлое, и я не хочу о нем говорить и вспоминать то время. Пройдено.
Миша выгибает бровь и после заминки кивает.
– Эти три дня? – зачем-то уточняет. – Не поднимать тему развода и прошлого?
Сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
– Пока мы тут вдвоем, да.
– Выполнимо, – охотно поддакивает, – второе?
– Второе, – бросаю взгляд на разложенный диван с моими баррикадами, – ты не пристаешь ко мне. Никаких поползновений в мою сторону.
Потапов поднимает руки в знак капитуляции. Правда, в этот момент на его лице широченная улыбка, но я стараюсь не заострять внимания на этом.
– Только если первая не пойдешь на штурм.
Я громко фыркаю.
– Не бойся за свою честь. Она мне не нужна.
– Тоже принято.
Ждет, что я скажу дальше. Я молчу. Для меня неожиданность то, что он так легко соглашается со мной.
Хотя… чего я ждала? Что он упадет мне в ножки и начнет молить, чтобы мы поговорили?
Это не в стиле бывшего. Ему проще гордо захлопнуть дверь и уйти, чем просить о чем-то. Скорее ад замерзнет.
– Ещё что-то?
Мотаю головой.
– Отлично.
За окном снова раздается гром. Привычно подскакиваю и радуюсь, что не успела взять кружку с горячим чаем.
– Ты все такая же трусишка, Катен, – смешок Миши, и мой строгий взгляд, – прости, – снова поднимает руки, – никакого прошлого. А что будет, если я нарушу твои условия?
– В каком смысле?
Миша потирает подбородок и смотрит мне в глаза.
– Ну, ты ставишь условия, а что, если я захочу поступить по-своему и нарушить эти твои границы?
Хороший вопрос.
Мешкаю. Пытаюсь придумать наказание, которое его заставит соблюдать условия и не лезть ко мне. Но, как назло, в голове пустота.
– Ничего, – лицо Миши вытягивается от удивления, – я тебе лицо сковородкой поправлю. Твои дамы очень огорчатся, что такое личико подпорчено?
Знаю, знаю, что я сама провоцирую. Но ничего не могу с собой поделать. Когда думаю, что он мог с другой.
Стискиваю край стола. Встаю со стула. Хочу сбежать.
– Катен, давай разъясним по поводу дам и мужиков.
Застываю и встречаюсь взглядом с бывшим.
Он спокоен. В то время как я вся на нервах.
Не говорю слов, молча выгибаю бровь. Мне очень интересно, что он скажет по поводу дам.
– Мне было не до них – это раз. Мне никто не интересен – это два. Сейчас никого не будет тем более, – быстрый взгляд на живот и смешок, – поэтому давай закроем эту тему раз и навсегда. Никого не было и нет.
– И почему же тебе было не до них? – язвлю.
Дура, дура, дура! Ну мне же должно быть абсолютно наплевать на его прошлое и его личную жизнь. А я задаю сейчас эти тупые вопросы.
– Чтобы ответить на этот вопрос, придется нарушить твое условие по поводу разговоров про наше прошлое и развод, – пожимает широкими плечами.
– Отлично, тогда не стоит отвечать. Этот вопрос был лишним.
Поднимаю руки.
Допиваю чай на ходу. За окном с погодой творится кошмар, и у меня уже возникают сомнения, что через три дня мы отсюда вылезем.
В прямом смысле этого слова. Вылезти из грязи…
Хмыкаю и получаю вопросительный взгляд бывшего.
Он задумчиво размешивает остывший кофе. Изредка посматривает в мою сторону, и от этих взглядов становится неловко. И в таком напряжении мне придется прожить несколько дней.
А где гарантия, что я не втянусь и меня не затянет в прошлое? Где мы были вместе и вполне себе счастливы.
Мне так казалось, по крайней мере.
Переступаю с ноги на ногу. Отвлекаюсь на раскат грома.
Шум дождя, усталость от утренней вылазки, горячий чай — от всего этого начинаю моргать медленнее.
– Отдохнешь? Тут есть телик, а у меня — флешка с фильмами. И она чудом не осталась в машине.
Это такое соблазнительное предложение, что ноги сами несут меня к дивану. Загребаю подушки под себя и с наслаждением выдыхаю.
– Что будешь на ужин?
– А что есть? – голос уже меня не слушается, и получается какое-то слабое мычание.
Мне так хорошо, что не хочется думать, как пройдут эти три дня. Одеялко теплое, и подушечки мягкие.
И живот не приносит дискомфорта, как это бывало в последнее время.
Слышится шорох пакетов. Сил на то, чтоб следить за Потаповым, совсем не осталось. Хочется полежать с закрытыми глазами.
– Есть сосиски, есть курица копченая…
– О-о-о, не продолжай. Буду курочку, – бормочу в подушку и проваливаюсь в сон.
И, кажется, перед сном слышу довольный смешок Миши. Но у меня нет сил ответить ему или как-то одернуть.
Пусть живет пока.
Глава 10
Просыпаюсь отдохнувшей и в хорошем настроении, пока до меня не доходит, что лежу я на груди Миши, а его рука обхватывает мою талию.
Под щекой стучит его сердце, моя рука на нем. Да что уж там, я почти вся на нем.
– Прежде чем ты начнешь на меня кричать, сразу скажу: я на своей стороне границы.
Молча пытаюсь осознать масштаб катастрофы.
– Пограничники сами решили нарушить границу. Беженцы ни при чем.
Отодвигаюсь. Делаю
