любую возможность.
— Тогда всё просто. Тмиор — один из таких миров. Вероятно, самый необычный.
— Это, по-твоему, просто? — возмутился Адан. Поискал глазами пепельницу, собираясь потушить сигарету, но так и не нашёл. И в тот же миг понял, что тушить нечего — окурок исчез.
Несколько секунд Адан в недоумении смотрел на свои пальцы, потом перевёл взгляд на Ллэра.
— Этому у тебя тоже есть простое объяснение?
— Некоторые вещи мы просто… умеем, — ухмыльнулся тот. — Но ничто не исчезает в никуда. Ты, видимо, намусорил удалённо. Где обычно стоит твоя пепельница?
— Кто мы? — Местонахождение окурка волновало теперь меньше всего.
— Атради и доа. Как мы. Две расы. Что-то вроде двоюродных братьев с точки зрения эволюции. В чём-то похожи, в чём-то ничего общего. Одни корни, разное будущее.
— Хочешь сказать, я атради?
— Атради я. Ты доа. Ну или скоро им станешь, когда метаморфозы успешно завершатся.
— Какие ещё метаморфозы?
Ллэр снова ухмыльнулся.
— И опять спрошу: тебе длинную версию или короткую?
— Мне по-прежнему понятную, — Адан окончательно запутался. Вернулся к креслу и буквально рухнул в него. — Роми — тоже атради? Или как я?
— Атради, — Ллэр остался стоять у окна.
Понятнее не стало. В одном Адан был уверен на все сто: до встречи в «Нольде» он точно был нормальным человеком, без каких-либо способностей.
— А она? — Адан кивнул на лежащую без движения Миру.
— Она пешка. Разменная монета. Обычная актарионка, которая должна была погибнуть. Вернее, её собирались убить и почти преуспели, если бы не я. Роми не врала тебе, когда говорила про аварию.
— Подожди. Если она, — Адан снова кивком указал на Миру, — должна была погибнуть, а ты её спас… Значит, для тебя она вовсе не разменная монета. А ещё ты привёл её сюда, ко мне. — По спине побежал предательский холодок. — Ллэр, зачем вы пришли?
Тот по обыкновению ухмыльнулся в ответ.
— Ты вряд ли поверишь, но я действительно пришёл поговорить обо всём, что произошло. Миру взял с собой только потому, что не хотел бросать одну в замке. — Ллэр прекратил созерцать ночной Бэар за окном и тоже уселся в кресло. — С её характером это чревато, — он обернулся, посмотрел на Миру. Потом перевёл взгляд на Адана. — Мой единственный опыт подобного разговора — когда я был на твоём месте. Поэтому скажу, как есть. Без всяких вступлений. Сейчас ты опасен. Для себя и для окружающих. Тебя переполняет бесконтрольная ментальная сила, которая продолжит расти.
— Долго?
— Не знаю. Но потенциал не раскрывается сразу. Первый всплеск обычно идёт в половину силы. Пусть на поле меня не было, но я могу предположить, что случилось.
— И что же?
— За тобой пришли.
— Кто пришёл?
— Понятия не имею. Но ты не дал себя в обиду. А после этого ты чуть не убил Роми. Только, насколько я разбираюсь в подобных вещах, этим не ограничится. И не то чтобы я сильно переживал за твою жизнь из чисто альтруистических побуждений, но ты угодил в бар одновременно с Мирой. А вот это уже затрагивает мои непосредственные интересы.
— Какие ещё интересы?
Ллэр ответил не сразу.
— Скажем так, я хочу изменить кое-что в моём образе жизни. Это сейчас мой единственный интерес. Возможно, не только Мира, но и ты сможешь мне помочь. Я пока не знаю, как, если твой удивлённый взгляд означает именно это. Но ты вовлечён, а значит, нам по пути. По крайней мере, в ближайшее время, если у тебя нет склонности к самоубийству. — Он со вздохом покачал головой. — Наверное, я должен ещё кое-что объяснить о мироустройстве. Атради считают себя высшей расой, самой способной и могущественной. Уверены, что Тмиор — это центр, точнее, ядро всех вселенных. Часть из них принято называть зрелыми. Это вселенные, которые расположены вокруг Тмиора. Потом следует некая граница, как преграда, за которой находятся все остальные миры. Например, твой. Или её, — Ллэр кивнул в сторону дивана. — Мы называем их песочницей. Зрелые отличаются от незрелых тем, что их населяют люди с высокой ментальной силой, которые обладают психокинетической энергией. Им известно, кто такие атради. И про существование друг друга они тоже в курсе. Перемещаться из одного мира в другой там так же обыденно, как для тебя поехать в бар на другой конец мегаполиса. А ещё есть плешь.
— Что?..
— Согласен, дурацкое название. Но придумал не я, — развёл руками Ллэр. — Так атради привыкли называть защитный фильтр между Тмиором и другими вселенными. Местами хреновый такой фильтр. Дырявый. То место… бар, который ты упоминал сегодня… Не «Нольд», а тот, где ты встретил Миру и Роми, на самом деле не настоящий бар. Это и была плешь.
— Фильтр между вселенными? — уточнил Адан, поймав себя на мысли, как же бредово это звучало.
— Именно.
— Но как?..
— Как раз в этом я и пытаюсь разобраться. В Плешь невозможно забрести ненароком по дороге домой. Есть правила, законы, согласно которым весь механизм работает. А ещё среди атради есть смотрители, которые постоянно следят за плешью и приходят на помощь к угодившим в неё. Роми, например, одна из таких смотрителей. Учитывая твои проснувшиеся способности и ту энергию, которую я в тебе наблюдаю, ты попал в плешь не случайно.
— А она? — Адан кивнул на Миру.
— С ней сложнее. Пока выглядит так, будто она — погрешность. Сбой в программе фильтра, которые нет-нет да случаются. Таких смотрители возвращают домой. Насколько я могу судить, Роми так и поступила. Подчистила Мире память и вернула обратно на Актарион.
Адан потянулся к пачке. Закурил, медленно выпуская дым. И только сейчас с удивлением заметил на столике пепельницу с одним единственным окурком. Тем самым, исчезнувшим из его пальцев около окна. Что ж, на отсутствие информации жаловаться не приходилось. Наоборот, её появилось много. Слишком. Настолько, что связать услышанное в одно целое, задуматься, сопоставить факты просто не получалось.
Адан поднял глаза на Ллэра:
— Что конкретно ты предлагаешь?
— Как бы парадоксально это ни прозвучало, но для начала я предлагаю тебе пойти с нами. Ко мне,
