головой. — После всего, что увидел сегодня, что узнал, что сделал… Вряд ли ты или вообще кто-то, кто не пережил такое сам, в состоянии понять, что я сейчас чувствую. Наверное, могло быть ещё хуже, но утешение слабое. — Он с горьким вздохом прижался спиной к парапету, сунул руки в карманы брюк. Несколько секунд молча разглядывал стены, потом обернулся к ней. — Я ничего не понимаю. Только одно знаю точно: к везению всё, что произошло сегодня со мной, не имеет никакого отношения. И на эту террасу я вышел, не потому что мне повезло. Я думал о тебе, хотел найти. И нашёл.
Нашёл, потому что думал. На такое не способны новички. Не должны быть способны. Атради редко плутают в многомерном замке — они без труда выходят на того, кто им нужен и о ком думают. Но чтобы так же легко коридоры выводили новичка или гостя — вот об этом Роми слышала впервые.
Адан подался вперёд, сжал её ладонь, пристально глядя в глаза:
— Ты, наверное, считаешь, что Ллэр перенёс меня на Тмиор, чтобы превратить в атради. Это не так. Я здесь… у вас… временно. Я не атради и никогда им не буду. Я… — он нахмурился, недовольно поджал губы. — Ллэр говорит, что я — доа, в чём-то похож на атради, в чём-то совершенно другой. Ваше солнце для меня безвредно. И если верить Ллэру, вы, атради, должны принять меня за своего. Только всё как-то… До нашего разговора я надеялся, что смогу стать прежним, обычным собой. Что надо всего лишь найти причину моего изменения, устранить её и всё. Но теперь, кажется, привыкаю к мысли, что вы правы. Таким, как раньше, я не буду никогда. А потому ещё сильнее хочу узнать, почему способности проснулись именно сейчас. Ллэр, видимо, тоже заинтересован в этом. Поэтому, как он выразился, нам с ним по пути.
Роми нахмурилась. Доа? О них она ничего никогда даже не слышала. Зато Ллэр, как всегда, оказался осведомлённее. Или вешал лапшу на уши, преследуя собственные цели, а на деле Адан просто сильнее кого бы то ни было, кто попадал в Плешь и превращался в атради.
В это не верилось.
— На Тмиоре ты в безопасности. Тебя примут за своего. А не примут — не обратят внимания. Раз ты здесь, значит, имеешь право — так относится большинство моих сородичей к новым лицам. — Роми улыбнулась. — Если ты ждёшь от меня ответов и поэтому искал… Я не слышала о доа и не представляю, кем должен быть тот, кто смог дать толчок твоему раскрытию и создать ситуацию, когда Плешь пропустила бы тебя.
Роми вдруг подумала: разве что самим Ллэром. Он способен на многое, если ни на что угодно. Он прошёл через подобное, одарённее него она до недавнего времени никого не встречала. Даже Алэй, при всей своей ныне утерянной силе, был гораздо слабее.
— Жаль, — Адан с улыбкой отпустил её руку. — Хотя я, конечно, не надеялся, что у тебя есть ответы на все мои вопросы. Но кое-что ты всё-таки знаешь и не рассказываешь мне.
— Что?
— Ты ведь была на Актарионе уже после Плеши, — он не сводил с неё пристального взгляда, — после того, как вытолкнула меня. Зачем? И почему потом отправилась в Бэар?
— Была. В этом нет никакой тайны. Мира слабая, у неё нет способностей. Такие, как она, иногда попадают в Плешь по никому не понятной случайности. Тогда такие, как я, подправляют им мозги, чтобы они могли продолжать жизнь как ни в чём ни бывало. Поэтому я и пошла. Хотела убедиться, что она вернулась в свой мир и ничего не помнит. А за тобой я собиралась вернуться позже, потому что тебя надо вести дальше. Не бросать на произвол новых умений. Но когда я увидела, что Мира погибла… Вероятность такого совпадения практически равна нулю. Я не хотела, чтобы и ты…
— И это я вёл себя глупо? — Адан нахально усмехнулся. — Ты почувствовала мои способности, поняла, что мне грозит опасность, но всё равно пошла за мной?
— Конечно пошла, Адан! Любой атради пошёл бы. Это правило. Мы никогда не бросаем новичков. Если бы я не вытолкнула тебя из Плеши, ты бы так и бродил там до конца своих дней. Если бы я оставила тебя самого разбираться с новоприобретенным счастьем, то неизвестно, к чему бы это привело. Тебя, твою семью, друзей. Даже твой мир. Конечно, это всё верно, будь ты обычным новичком. Насколько ты не обычный, я узнала на поле. В «баре» я почувствовала просто способности. Того, что случилось потом, я не ожидала.
— Ты могла всё объяснить сразу.
— И ты стал бы меня слушать?
— Не знаю, — Адан раздражённо пожал плечами. — Но ты могла попробовать, а не выталкивать из Плеши. Ты могла не позволить мне тупо бродить по бару, искать дверь, которой там всё равно не существовало, не пудрила бы мозги коктейлями и болтовней ни о чём. И тогда, может быть, мы бы сейчас знали, кто напал на нас на поле. Вполне возможно, вместе мы смогли бы предотвратить аварию. Никто бы не пострадал. Ни тогда, ни потом. И… — он резко замолчал, как будто передумал что-то говорить. Или понял, что говорить не должен. Недовольно хмыкнул, отвернулся, сделав вид, что разглядывает небо, и уже тише, спокойнее добавил: — Мира утверждает, что Ллэр её спас. Если ты видела, как она разбилась, должна была видеть и его. Если, конечно, с самого начала не знала, что он там.
— Для Ллэра не проблема избежать лишних свидетелей.
— А ты — лишний свидетель?
— Думаешь, я тоже часть какого-то плана?
Теоретически, чем бы ни занимался Ллэр, он мог рассчитать и учесть дни, когда именно ей предстояло присматривать за Плешью. Но зачем? До сих пор она действовала чётко по веками отработанной схеме контакта с новичками. Разве что… Вот идиотка!
— Адан, где браслет?
— У Ллэра. Я не мог его снять, а у него получилось.
— Конечно, у него получилось, — буркнула Роми.
— Ты же говорила, браслет ни при чём, — Адан с ухмылкой обернулся: — Передумала?
— К переменам в твоей жизни ни при чём. Но если Ллэр хотел
