ты, конечно, внучок раньше времени раскрыл наш козырь, ну да чего уж тут».
Козырь? Неужели у деда были планы и на Касание Госпожи?
«Конечно, — усмехнулся Денебери. — Думаешь, вчера был последний Пожиратель? Да Зарыш спит и видит, чтобы вырезать твое сердце. И Касание Госпожи — твой козырь. Не знаю, за какие заслуги Сеть дала тебе все плетения Жизни и Смерти вплоть до десятого круга, но нужно воспользоваться ими с умом».
Я немного не понимал, при чем здесь плетения Жизни и Смерти, да ещё и учитывая, что заклинания Смерти мне не доступны, но слушал Денебери внимательно.
«А то, внучек, что обычно адепты Искусства годами идут к тому, что ты получил на блюдечке с голубой каемочкой».
Вот теперь до меня дошло.
В памяти тут же всплыли слова, сказанные Денебери, кажется, вечность назад:
«Вобычном состоянии на первой ступени ты получаешь одну десятую жизненной силы врага. Но выбрав грань Волка, твоя доля станет твоей платой».
Получается, открыв плетения Смерти и Жизни, Касание Госпожи автоматически прыгнуло с первой до девятой ступени!
И мне, вместо одной десятой, идет девять десятых жизненных сил врага. И пусть, ещё одна десятая уходит в плату за Грань Волка, все равно получается жирно. Очень жирно.
Зато теперь ясно откуда эта нахлынувшая на меня мощь!
«К тому же, у тебя есть навык Пляска смерти, так? — уточнил Денебери. — Без щита, конечно, будет рискованно, но я считаю, что риски минимальны. Заодно, если повезет, выиграешь Сиаму ещё один денек».
Эх, не доверяй я своему деду, то точно подумал бы, что он хочет от меня избавиться. А то и вовсе завладеть моим телом.
«Если бы я хотел сделать из тебя куклу, — хмыкнул Денебери, — то, наоборот, не стал бы ничего тебе предлагать. Если не выплеснуть эту силу, то через пару минут ты и без моей помощи голову потеряешь».
И в этом Денебери был прав. Я уже физически чувствовал, что ещё чуть-чуть и сорвусь.
К счастью, Дикой был уже близко.
— Какого ксура? — сунувшийся было в лазарет стражник мгновенно отпрыгнул в сторону и выставил перед собой меч. — Александр?
— Все в порядке, Дикой! — успокоительно крикнул я. — Двое пришли за Багуром, а эти двое к нам на помощь.
— Командир, — Дикой тут же забубнил в переговорный амулет, — обнаружена одна из трех групп, посланных за Багуром… Да, сейчас приведу.
— Постой! — сил стоять на месте уже не было. — Пусть пришлют кого-нибудь подежурить в лазарете. Мне срочно надо за стену!
— Что?! — Дикой уставился на меня как на умалишённого. — Не дури, Саш!
— Так надо.
И я, не дожидаясь ответа, рванул вперёд.
Денебери прав — пока открылось окно возможностей, нужно пользоваться! К тому же, поток раненых снизился, и я могу себе позволить ненадолго, м-м-м, сменить род деятельности.
«На пути постижения Искусства, — вторил мне Денебери, — важен не только дух, но и тело. Адепт Смерти должен быть гармоничен во всем!»
Сзади что-то кричал Дикой, мне навстречу попадались хмурые воины — кто-то бежал сменяться на стену, кто-то тащил охапки арбалетных болтов. Со стены доносился злой рык Аша…
Но мне было плевать.
Единственным сдерживающим фактором был поток раненых, и, по счастливой случайности, он пока что обмелел.
В другое время я бы ни в жизнь не сунулся вперед — я отлично понимаю, что намного больше толку от меня будет в операционной — но сейчас… сейчас все мое естество рвалось в бой.
И все, что я мог сейчас сделать — с головой отдаться этому зову.
Молнией взлетев на стену, я ловко увернулся от протянутой руки фон Короса, который хотел схватить меня за рукав, и сиганул с каменного зубца.
Из моего рта сам собой вырвался кровожадный рык, и я кривыми зигзагами рванул к ощерившейся щитами манипуле.
Если не ошибаюсь, такое построение называется «Черепахой», и, судя по напитанному Тьмой тарану, острие которого выглядывало между щитов, псы планировали перейти к решительным действиям.
Рядом свистели пилумы, но я не обращал на них никакого внимания.
Во-первых, я двигался слишком быстро, во-вторых, резко менял траекторию бега, по пути добивая раненых псов и впитывая их жизненную силу.
Клубок мощи во мне увеличивался с каждым мгновением и того и гляди готов был взорваться.
Но, я успел первым.
Добравшись до шеренги щитов, я не стал изобретать велосипед и сделал длинный выпад — так, чтоб мой посох дотянулся до щитов песьеговых, а их копья не достали моей драгоценной тушки.
Данг!
Эффект превзошел все мои ожидания.
В манипуле легионеров появилась настоящая просека, а я понял, что чувствовали древнегреческие герои.
Каждую клеточку моего тела переполняла сила, и я не стал сдерживать эту мощь.
Загудел рассекаемый посохом воздух, зазвенели осыпающиеся доспехи и щиты, а манипулу накрыло облако поднявшегося праха.
Я крутился, как заведенный волчок, ощущая рисунок боя и чувствуя себя, как рыба в воде.
Одного касания хватало, чтобы легионер обращался в прах, а его меч и доспехи падали на землю. А иногда вложенная в удар сила была такова, что не оставалось даже доспехов.
Только разлетающийся в стороны прах.
Моя аура стала настолько плотной, что бросаемые псами пилумы вязли в ней и бессильно падали на землю.
А собираемая мной жатва была так обильна, что на поле появилась Фрейя.
Она вроде стояла на месте, но при этом умудрялась двигаться вместе со мной.
Я же и вовсе потерял счет псам. Их оскаленные пасти смазывались перед моим взором, и я даже не столько видел врага, сколько ощущал прибавление силы.
Посох в моих руках выписывал стремительные восьмерки, а я двигался, переваливаясь с одной ноги на другую. Наверное, со стороны это смотрелось жутко, но на практике было чрезвычайно удобно.
Заодно стало понятно, почему боевой навык называется «Пляска смерти» — несмотря на внешнюю неуклюжесть, мои удары были стремительны и точны, и я перемалывал манипулы псов одну за другой.
«Хорош… — время от времени подбадривал меня Денебери, словно ожидая чего-то, — ещё немного, ещё чуть-чуть…».
Вот только с каждым сделанным вперёд шагом, его голос звучал все взволнованней, будто что-то шло не по плану, и от этого на меня накатывала тревога.
К тому же я уже и сам ощущал, что слишком далеко отошел от стены. Плюс, несмотря на распирающую тело мощь, начал выдыхаться… морально, что ли?
