и где он сейчас находится.
Я поднялась на пятый этаж и подошла к двери четырнадцатой квартиры. На пороге стояла худая, усталая женщина лет семидесяти – семидесяти пяти, с морщинистым лицом и седыми волосами, собранными в неряшливый пучок на затылке. Одета она была в поношенный домашний темно-синий халат с короткими рукавами и тапочки. Под глазами у незнакомки залегли глубокие черные круги, словно она уже неделю не спала, а взгляд ее казался тусклым и безжизненным.
– Проходите, – тихо проговорила женщина. – Забыла, как вас зовут?
– Я Евгения Охотникова, а к вам как я могу обращаться?
– Меня зовут Елена Петровна, Александр Бурлаков – мой сын, – представилась незнакомка.
Я не ошиблась – моя собеседница и в самом деле была матерью Бурлакова, только с возрастом женщины я не угадала. Елена Петровна выглядела гораздо старше своих лет, и дело было не только в ее заношенной одежде и растрепанной прическе. У меня создалось впечатление, что состарилась женщина резко за короткий промежуток времени. Вид у нее был такой, словно она устала жить.
– Очень приятно, – улыбнулась я ей. – Скажите, а когда Александр вернется домой? В какое время можно его застать? Я звонила ему на мобильный, который он указал, когда прислал свои стихотворения, но телефон выключен – наверное, ваш сын сменил сим-карту?
– Нет, номера он не менял, – вздохнула Елена Петровна. – Саша… Он не знаю, когда вернется. Быть может, никогда…
Она вдруг всхлипнула и закрыла глаза руками. Плечи женщины сотрясли глухие рыдания. Однако через несколько секунд она успокоилась и, точно стыдясь за минутную слабость, быстро проговорила:
– Пройдемте в комнату, вы расскажете, что нужно для сборника. Я хочу, чтоб его стихи опубликовали – быть может, это ему поможет… Хотя я ни в чем не уверена…
Мать Александра медленно направилась по коридору в глубь квартиры. Жилище Бурлаковых оказалось небольшим – две маленькие комнаты и кухня с ванной и туалетом. Как я поняла, в одной комнате жил сам Александр, а в другой – его мать, гостиной или зала в квартире не имелось. Елена Петровна провела меня на кухню – по мнению большинства людей, эта часть квартиры считалась наиболее подходящей для приема гостей.
Мы зашли в небольшую кухню, оборудованную только самым необходимым – плитой, умывальником, обеденным столом да пожелтевшим от времени холодильником. Из техники имелся лишь электрический чайник, неизвестно какого года выпуска. Все вещи в кухне оказались старыми, видно было, что семья Бурлаковых не из богатых. Даже мультиварки или микроволновки я не заметила, несмотря на то что эти вещи в наши дни считаются едва ли не обязательными на любой кухне.
– Присаживайтесь, – Елена Петровна кивнула мне на табурет с самодельной вязаной подушкой для сиденья – по всей видимости, работа самой хозяйки квартиры. – Вы уж простите, гостей я не ждала, и угостить мне вас нечем. Да и не до этого мне, если честно…
– Не беспокойтесь, я к вам пришла только для того, чтоб побеседовать с вашим сыном, – проговорила я. – И все же, расскажите, где находится в настоящее время Александр? Как я поняла, с ним что-то случилось?
– В больнице он, – со вздохом пояснила женщина. – В тяжелом состоянии. Надеяться можно разве что на чудо…
– Соболезную… – растерялась я. – Несчастный случай?
– Можно сказать и так, – произнесла Елена Петровна. – Несчастная любовь всему виной. Я ведь говорила сыну, чтоб не связывался с этой женщиной – так нет, влюбился в нее по уши. А Саша с детства был подвержен депрессиям, то у него все получается и удается, то все плохо… Видимо, все творческие люди такие – слишком чувствительные, слишком ранимые, слишком неприспособленные к жизни. Так-то Сашка был умным ребенком, в школе хорошо учился, но не по всем предметам. Учителя по русскому языку и литературе хвалили его, сочинения и стихи сына отправляли на конкурсы. По математике и другим точным наукам носил тройки, но я его не ругала. Не всякому дано быть гением абсолютно во всех областях – кто-то гуманитарий, кто-то математик. Я понимала, что у сына способности к поэзии, и всячески поощряла его увлечение, не настаивала на том, чтоб он дополнительно занимался нелюбимыми предметами. Саша окончил школу с одной тройкой – по математике, а после поступил в педагогический колледж. Но отношения с другими людьми у него не ладились – друзей у сына не было, что уж и говорить о девушках. Все из-за того, что сын часто уходил в себя, замыкался, мог ни с кем не разговаривать, даже со мной. Я и не думала, что у Саши – самая настоящая депрессия, мне все время казалось, что у него просто плохое настроение. Колледж он так и не окончил, все из-за особенностей своей психики. Но при этом он сочинял невероятно красивые стихи – он и мне посвящал их, и когда я читала, слезы на глаза наворачивались. Но сыну никогда не везло, он постоянно пытался как-то опубликовать свои произведения, но во всех издательствах ему почему-то отказывали. Так ему и пришлось устраиваться дворником – его только туда и взяли. Он пытался ведь мне деньгами помогать, хотя у самого иногда и гроша не было. И я работала, и Саша – воспитывала я сына без мужа, помогать нам некому. Но мы справлялись, нам было хорошо вдвоем, несмотря на вечное отсутствие денег. Зарплата у меня тоже низкая, я же учитель географии в школе, а преподавателям платят немного. Но мы не жаловались, пока не появилась она.
– Возлюбленная вашего сына? – догадалась я.
Елена Петровна кивнула.
– Если это можно так назвать. Несколько лет назад Саша выиграл в лотерею довольно большую сумму денег – такая у него страсть, покупать лотерейные билеты в надежде на выигрыш. Я никогда не одобряла этого, но и не запрещала сыну. Как же я тогда удивилась и обрадовалась, когда узнала о том, что Саше наконец-то повезло! Он купил себе ноутбук, который мы не могли себе позволить – еле сводили концы с концами, и сын стал искать возможность заработать в интернете. Он зарегистрировался в какой-то социальной сети, как мне объяснил, для общения с другими людьми, ведь в реальной жизни завести дружеские отношения у него ни с кем не получалось. А Саша всегда мечтал о путешествиях и о настоящей
