Таким образом, комиссия, приступив в октябре 1862 г. к порученным ей работам, признала полезным и необходимым иметь в виду сведения и соображения, которые могли быть доставлены из разных частей России лицами, хорошо знакомыми с судебной частью вообще и с местными условиями разных губерний в частности. Для получения таких сведений комиссия, во-первых, обратилась ко всем вообще членам судебного ведомства с приглашением доставить прямо в комиссию свои соображения относительно развития «Основных положений преобразования судебной части»; во-вторых, комиссия «особенно отнеслась» ко всем профессорам юридических наук о сообщении комиссии их замечаний и соображений по статьям «Основных положений; в-третьих, комиссия пригласила, через периодические издания всех желающих оказать комиссии в порученном ей важном и трудном деле свое содействие, доставить в комиссию свои замечания и предположения. Как видно, реформаторы оценили пользу гласности и обратились к общественности179.
«Основные положения…» были опубликованы в газетах 3 октября 1862 г. для всеобщего сведения180. По сути, это подтверждало политику гласности в государственных преобразованиях, говорило об окончательном решении осуществить судебную реформу и означало, что правительство взяло на себя обязательство подготовить судебную реформу, исходя из прогрессивных принципов. «С распубликованием “Основных положений судебного преобразования” можно было считать дело судебной реформы почти уже выигранным. Заложены были основы его и притом так последовательно, твердо и умело, что вызвали и вызывают до сих пор справедливое одобрение со стороны не только русских, но и лучших иностранных юристов и публицистов»181. Сам момент опубликования «Основных положений…» «несомненно составляет поворотный пункт в развитии правительственных стремлений к проведению назревших и всеми сознанных» судебных преобразований182. В известном дневнике А. В. Никитенко от 1 января 1863 г. сделана запись следующего характера: «Новый год. Все как будто вдруг обезумели: такая беготня и суматоха! Что же это такое? В природе ли произошла какая-нибудь радикальная перемена или в людях? Ведь в сущности ни малейшего намека на то, что случилось что-нибудь новое, что образовывало бы рубеж между 1862-м и 1863-м годами. Между тем со всех сторон сыпятся поздравления, все поддаются каким-то надеждам…»183.
Помимо опубликования в прессе, 8 октября 1862 г. комиссией при Государственной канцелярии было разослано 1400 экземпляров «Основных положений…» различным ведомствам и должностным лицам (в основном судебной сферы) с тем, чтобы к 1 декабря 1862 г. они представили свои мнения и заключения. В течение отведенных на это полутора месяцев «при всей нашей бедности в то время юридическими мыслями», в комиссию поступило 448 замечаний и предложений «со всех концов России, не исключая и самых глухих местностей Сибири и Закавказья»184. Как впоследствии заметил Г. А. Джаншиев, «цифра колоссальная даже и не для того времени»185. Из них 321 замечание было прислано чиновниками судебного ведомства, и 127 – «разными другими лицами», в том числе и «лицами ученого сословия», правда, из них только 2 – профессорами (проф. Ришельевского лицея А. М. Богдановским и проф. А. П. Чебышевым-Дмитриевым)186. Замечания и предложения по мере их поступления обобщались и вскоре были изданы в шести томах187; «Свод» этих замечаний и предложений был издан отдельным томом188. В него вошли «в кратких извлечениях замечания и предложения о развитии основных положений преобразования судебной части в России, присланные в комиссию, учрежденную для составления проектов законоположений о судебной реформе, разными, как должностными, так и частными (курсив наш. – Авт.) лицами»189. Позднее появилось еще два тома, содержащих мнения юристов-практиков о проектах судоустройства и судопроизводства и о процессе преобразования судебной части в России190.
Большое количество замечаний и предложений касалось проектов судоустройства и судопроизводства с участием мировых судей. Большинство отзывов поступило от чиновников, к которым обращались с предписанием дать замечания, но были и немногочисленные добровольные отклики191. Недоверчивое отношение широкой общественности к судебной реформе отражало низкий уровень общественного сознания, пассивное отношение к общественным интересам. Такое положение дел в основном объяснялось многовековым отсутствием в России законности и крепостническими отношениями192. У многих складывалось впечатление, что «списывая французские учреждения и примешивая, уже не так охотно, кое-что из английских, наши комиссии (имеются в виду комиссии по составлению «Основных положений преобразования судебной части в России». – Авт.) как будто жалеют, что, сталкиваясь с русской действительностью, они бывают вынуждены не совсем целиком переписывать иностранные постановления, которые в свою очередь долею вытекли из своих народных обычаев, а долею перенесены из римского законодательства; от этого пропускаются без внимания те начала, которые живут в русском народном обычае и которых развитие могло бы идти естественнее и успешнее»193.
Однако следует заметить, что хотя практически все присланные замечания учитывались членами комиссии при Государственной канцелярии – составителями Судебных уставов, но, к сожалению, не оказали существенного влияния на ход дальнейшей работы над законодательством. В связи с этим следует обратить внимание на странную судьбу тех материалов, которые поступили в комиссию как результат ее обращения к общественному мнению. Как вполне справедливо отмечал И. В. Гессен, «все шесть грандиозных томов замечаний, в которые вложено было столько беззаветного труда и энергии, оказались совершенно ненужными, как будто совершенно забыли, что правительство обращалось к частным и должностным лицами с просьбой высказаться об основных положениях»194. Этих замечаний «словно не бывало, с ними не только не считаются, но даже и не упоминают о них. В многочисленных объяснительных записках комиссии и в журналах Государственного Совета с трудом найдется пять-десять ссылок на замечания, и эти ссылки играют лишь «роль орнамента в букете доказательств, без которого легко было бы обойтись»195. И. В. Гессен объясняет такое отношение к замечаниям тем, что в комиссии установился взгляд на непререкаемость «Основных положений…», составляющих предел, «его же не прейдеши»196. Это объяснение представляется очень правдоподобным. Можно ли, однако, упрекнуть комиссию за такой фетишизм по отношению к основным положениям? Едва ли. Скорее всего, руководители дела очень хорошо понимали, что всякая попытка, «перейти предел» в сторону, им желательную, вызовет обратное движение, против которого уже нельзя будет предъявить формального возражения, основанного на признании незыблемости основных правил. При таких условиях «замечания», представляя весьма интересный и еще недостаточно обработанный материал для характеристики общественного мнения того времени, практически не отразились на истории составления Судебных уставов.
В целом же, 29 сентября 1862 г. стало кульминационной и важнейшей датой в истории составления Судебных уставов, так как «с утверждением основных положений закончена была, хотя еще только вчерне и без внутренней отделки, вся постройка задуманного храма правосудия»; «оставалась еще впереди большая и трудная работа, но эта была работа преимущественно техническая»197.
В соответствии с планом судебных преобразований комиссия для составления проектов законоположений о преобразовании судебной части при Государственной канцелярии должна была составить проекты уставов о судоустройстве и судопроизводстве и представить их к 15 января 1863 г.198 Однако потребовалось более двух лет, чтобы окончательно сформулировать текст будущих Судебных уставов.
Для организации работ по составлению проектов судебных уставов комиссия при Государственной канцелярии была разделена на три отделения: 1) судоустройства, 2) уголовного судопроизводства, 3) гражданского судопроизводства. Отделение судоустройства провело сорок семь заседаний с 6 ноября 1862 г. по 12 сентября 1863 г. Общее собрание комиссии при Государственной канцелярии рассмотрело проект судоустройства в восьми заседаниях. Отделение гражданского судопроизводства провело 91 заседание с 30 ноября 1862 г. по 24 октября 1863 г. Общее собрание комиссии при Государственной канцелярии рассмотрело проект в 21 заседание. Отделение уголовного судопроизводства провело 89 заседаний с 14 января по 30 июня 1863 г. Общее собрание комиссии при Государственной канцелярии рассмотрело проект в четырнадцати заседаниях199. Фактически руководил работами С. И. Зарудный. Он свидетельствовал: «При составлении проектов гражданского и уголовного судопроизводства почти все иностранные кодексы были под руками членов комиссии, но не для подражания, а в видах разъяснения общих вопросов с теоретической точки зрения и возникавшие в введении той или иной статьи иностранных кодексов предложения обсуждались подробно и по большей части отвергались»200.
