Деятельность участковых мировых судей была регламентирована более жестко. Статья 41 УСУ обязывала выбрать постоянное место пребывания на своем участке для разбора дел и согласовать это место со съездом мировых судей. Видимо эта оговорка вводилась для того, чтобы слишком произвольное определение места жительства и работы мировых судей, могла сделать их малодоступным населению. При этом та же статья обязывала участкового мирового судью принимать заявления «везде и во всякое время».
Соответственно, чтобы обеспечить постоянное пребывание участкового судьи в своем участке и чтобы судья полностью погружался только в судейскую должность, закон, как уже было сказано, запрещал параллельно служить где-либо еще. Исключение составляли только почетные должности в местных богоугодных и учебных заведениях. Такое ограничение было вполне разумным: судейская деятельность становилась профессиональной, а доступ к правосудию должен был открыт в достаточно широкий промежуток времени. Можно заметить, что в XIX в. не редкостью была ситуация, когда человек брался совмещать несколько работ: например, священник становился учителем в местной школе или преподаватель одного учебного заведения соглашался вести занятия в другом учебном заведение. Далеко не всегда получалось совмещать. В тех сельских школах, где учителем был священник, занятия проводились эпизодически, так как служитель культа в первую очередь занимался своими прямыми обязанностями. Поэтому данная норма закона была продиктована реальными обстоятельствами своего времени и стремлением сделать правосудие доступным. Соответственно вполне логичным было появление нормы в законе, согласно которой участковые мировые судьи должны были получать плату из сумм земского сбора, а также выделялись средства на разъезды, наем письмоводителя, рассыльного и канцелярские расходы. Был установлен минимальный размер жалованья для участковых мировых судей – 1500 руб. в год, земствам было представлено право поднимать его до 2200 руб.
Собрание всех участковых и почетных мировых судей округа, согласно ст. 17 УСУ, составляло съезд мировых судей. Съезд являлся апелляционной и кассационной инстанцией (ст. 51 УСУ).
Если судьи общих судебных мест назначались, мировые судьи избирались. Конечно, России, которая только отменила крепостное право, было еще далеко до прямых всеобщих выборов. Выборы осуществлялись всесословными органами самоуправления – уездными земствами. Если на уездное земское собрание приходило мало гласных (менее 12), то выборы осуществлялись на губернском земском собрании. Однако прогрессивным следует считать даже не столько выборный принцип (до реформы заседателей в суды тоже избирали), а то, что решение принимал всесословный орган – земство. Следовательно, выбор судьи олицетворял волю всех сословий.
К кандидатам в мировые судьи ст. 19 УСУ устанавливала ряд требований. Правительство отказалось от сословного ценза, имевшего место в дореформенный период. Также, по закону, не имели значения национальность и вероисповедание. Зато вводился и приобретал большое значение образовательный ценз. Мировые судьи избирались из местных жителей, к которым предъявлялся ряд требований. В частности, был установлен возрастной ценз – 25 лет. Это был достаточно традиционный подход: такой возраст наиболее часто встречается в зарубежных странах. Был оговорен образовательный ценз. Общая тенденция повысить образовательный уровень судей нашла отражение в регламентации требования к кандидатам в мировые судьи: «получили образование в высших или средних учебных заведениях, или выдержали соответствующее испытание…». Однако пока законодатель не установил требование к мировым судьям иметь высшее юридическое образование, закон разрешал претендовать на эту должность и тем, кто получил образование другого профиля и не обязательно высшее. Бывший военный стал достаточно распространенной фигурой в камерах мировых судей.
Законодатель не стал устанавливать максимальные требования к образовательному цензу из-за опасения не найти достаточно кандидатур на должности мировых судей: в стране лиц с высшим юридическим образованием было немного. К тому же считалось, что дела, рассматриваемые мировыми судьями, будут достаточно просты и новоиспеченные судьи смогут самостоятельно освоить соответствующие нормы закона. Более низкие требования к мировым судьям объяснялись тем, что от них ждали отправления правосудия не столько по законам, сколько по народным обычаям231. Поэтому законодатель даже разрешил заменить ценз образованности цензом опытности: ст. 19 УСУ содержала оговорку «или же прослужили не менее трех лет в таких должностях, при исправлении которых могли приобрести практические сведения в производстве судебных дел». При этом законодатель не установил перечень таких должностей и каких-либо проверочных процедур, приобретены ли эти знания или нет. Можно также отметить, что безусловное требование наличия высшего юридического образования касалось только присяжных поверенных, для следователей, судей окружных судов, прокуроров закон допускал наличие высшего, не обязательно юридического или даже среднего образования (ст. 202 УСУ).
Для кандидатов в мировые судьи устанавливался и имущественный ценз. Мировые судьи стали единственной категорией судебных деятелей, для которых вводился имущественный ценз. Трудно объяснить, почему это произошло. Возможно, имущие считались более благонадежными. Хотя можно встретить другое объяснение: владение имуществом гарантировало независимость судьи232.
Надо сказать, что данный имущественный ценз был достаточно высоким: нужно было владеть землею в два раза больше, чем в этой местности было установлено для земских гласных. Земля могла быть в собственности не только у самого кандидата в мировые судьи, но у и родителей или жены. Также кроме земли в качестве требуемого имущества могла выступать другая недвижимость стоимостью не ниже 15 тыс. руб.; в городах недвижимая собственность, оцененная для взимания налога, – не менее 3 тыс. (в Москве и Санкт-Петербурге не менее 6 тыс. руб.).
Важным требованием для всех лиц по судебному ведомству было соответствие определенным нравственным критериям. К службе по судебному ведомству не допускались совершившие уголовное преступление, а также исключенные сословным приговором из среды крестьянских и мещанских обществ или из дворянских собраний. Статья 21 УСУ распространяла это требование и на мировых судей. К службе по судебному ведомству, в том числе и в должности мировых судей не допускались объявленные несостоятельными должниками или состоящие под опекой за расточительство (пп. 3 и 4 ст. 21 УСУ). Видимо, законодатель исходил из того, что нельзя доверять решать судьбы других людей, рассматривать споры, конфликты тем, кто не смог поддерживать порядок в своих делах, проявил беспечность и бездумные траты. Однако именно в обосновании нравственного ценза в новой кадровой политике проявились отголоски старых порядков. Статья 14 УСУ: «Никто не может быть наказан за преступление или проступок, подлежащие судебному ведомству, иначе как по приговору надлежащего суда, вошедшего в законную силу». Тем не менее п. 1 ст. 21 УСУ не допускала до службы в должности мирового судьи и тех, кто только находился под следствием, т. е. по чьим делам еще судебного решения не было. Более того, Сенат распорядился не допускать до службы и тех, кто был оставлен старыми судами в подозрении233. Человек не был признан виновным, но последствия для него наступали как для осужденного234.
Закон требовал, чтобы за три месяца до выборов составлялся список лиц, имеющих право быть мировыми судьями. Список должен сообщаться губернатору и публиковаться в местных губернских ведомостях за два месяца до выборов. В течение этих двух месяцев не только губернатор, но и другие лица могли подать жалобы и замечания на неправильное внесение в список, пропуски и другие ошибки. Лица, которые имели право быть мировыми судьями, и были внесены в список, но не желали трудиться в этой должности, также заявляли о своем отказе баллотироваться на нее. Начиная заседание по выборам мировых судей, земское собрание должно было рассмотреть и учесть все заявления, замечания и жалобы. Выборы осуществлялись простым большинством голосов: «Избранными в должность мирового судьи считаются те только, которые получили более избирательных, нежели неизбирательных голосов» (ст. 33 УСУ). Если число лиц, которые получили больше половины избирательных голосов, было не достаточно для заполнения всех вакансий мировых судей, то повторные выборы проводились в Губернском земском собрании. Статья 34 УСУ давала право земским собраниям предоставлять звание мирового судьи таким лицам из земских гласных, которые не соответствовали требованиям, указанные в ст. 19 и 20 УСУ, но «приобрели общественное доверие и уважение своими заслугами и полезной деятельностью». Такое решение должно было выноситься единогласно. Несогласные с результатами выборов, имеющие жалобы на ход голосования имели право в двухнедельный срок подать жалобу в Первый департамент Правительствующего Сената.
