Подойдя к зеркалу, я взглянула на свое отражение. В ночной сорочке из розовой фланели, наглухо застегнутой на все пуговицы, с нерасчесанными волосами и лицом цвета этой сорочки я представляла зрелище не только малопривлекательное, но лишенное какого бы то ни было достоинства.
Мне вдруг захотелось пойти к Элвине. Накинув халат, я прошла через классную к ее комнате, открыла дверь и вошла. Она сидела верхом на стуле спиной к двери и говорила себе:
– Это совсем не страшно. Нужно только крепко держаться и не пугаться, тогда не упадешь.
Она была так увлечена этим занятием, что не слышала, как отворилась дверь, и некоторое время я стояла, наблюдая за ней.
В тот момент я многое поняла. Ее отец был прекрасным наездником; он хотел, чтобы его дочь тоже хорошо ездила верхом, но Элвина, которая так отчаянно хотела заслужить его благосклонность, боялась лошадей.
Я было направилась к ней. Моим первым естественным желанием было поговорить с ней, сказать, что я помогу ей. Это единственное, что я умела делать по-настоящему хорошо: у нас в деревне всегда были лошади, и уже в пятилетнем возрасте я и Филлида участвовали во всех местных верховых состязаниях.
Но в ту же минуту я передумала, так как уже начинала понимать Элвину. Она была несчастна. Трагедия оставила в ее душе глубокий след. Она лишилась матери, а это самое большое несчастье, которое может случиться с ребенком; но когда стало ясно, что отец, которого она обожает, совершенно равнодушен к ней, это усугубило трагедию.
Я тихонько прикрыла дверь и вернулась к себе. Но стоило лишь взглянуть на залитый солнцем ковер, как хорошее настроение вновь вернулось ко мне. Я обязательно добьюсь успеха! Я принимаю вызов Коннана Тре-Меллина, я буду бороться, если он так хочет. Я заставлю его гордиться своей дочерью, заставлю его уделять ей внимание: она имеет на это полное право. Только бездушное чудовище может отказывать во внимании своему ребенку.
Заниматься в то утро было трудно. Начать с того, что Элвина опоздала; по семейному обычаю она завтракала с отцом. Мысленно я вообразила их сидящими за большим столом в той комнате, которая, как я узнала, служила столовой, когда в доме не было гостей. Ее называли малой столовой, хотя небольшой она была только по меркам Маунт Меллина.
Он, конечно же, принялся читать газету или просматривать письма, размышляла я, в то время как Элвина сидит напротив него в надежде услышать хоть слово, но тщетно: он так и не удостоит ее своим вниманием – он слишком большой эгоист.
В конце концов, мне пришлось послать за ней, чтобы наконец мы смогли начать занятия. Она даже не пыталась скрыть свое возмущение.
Я постаралась сделать наши занятия как можно более интересными, и, кажется, мне это удалось, потому что несмотря на все свое раздражение и неприязнь ко мне Элвина не смогла скрыть свой интерес к истории и географии, которыми я решила заняться в то утро.
Обедала она вместе со своим отцом, а я обедала одна в классной комнате. После обеда я решила поговорить с Коннаном Тре-Меллином.
Размышляя о том, где мне его искать, я увидела, как выйдя из дома, он направился к конюшням. Я немедленно последовала за ним и услышала, как он велел Билли Тригаю оседлать для него Королевского Дублона.
Казалось, он удивился, увидев меня, но затем на его лице появилась улыбка. Несомненно, он вспомнил нашу утреннюю встречу, когда застал меня в ночной сорочке.
– Неужели это мисс Лей? – сказал он.
– Я хотела поговорить с вами, – ответила я официальным тоном. – Но, возможно, это не очень подходящий момент.
– Как долго вы собираетесь говорить со мной? – Он вынул из кармана часы и взглянул на них. – Я могу уделить вам пять минут, мисс Лей.
Билли Тригай стоял рядом, а мне не хотелось, чтобы слуга стал свидетелем моего унижения, если Коннан Тре-Меллин вздумает осадить меня.
Коннан Тре-Меллин предложил сам:
– Давайте немного пройдемся. Управишься за пять минут, Билли?
– Да, хозяин, – ответил Билли.
Развернувшись, Коннан Тре-Меллин направился прочь от конюшен, и я последовала за ним.
– В детстве я целые дни проводила в седле, – сказала я. – Похоже, Элвина хотела бы научиться ездить верхом. Прошу вас разрешить мне давать ей уроки верховой езды.
– Разрешаю, попробуйте, мисс Лей, – ответил он.
– Вы, как мне кажется, сомневаетесь, что я смогу добиться успеха.
– Боюсь, что так.
– Не понимаю, как вы можете ставить под сомнение мои способности. Вы даже не видели меня в седле.
– Ах, мисс Лей, – воскликнул он почти насмешливо, – вы несправедливы ко мне. Я сомневаюсь не столько в вашей способности обучить Элвину верховой езде, сколько в ее способности этому научиться.
– Вы хотите сказать, что другие уже пытались это сделать и потерпели неудачу?
– Я сам пытался, но напрасно.
– Но, я уверена, что…
Он махнул рукой, прервав меня на полуслове.
– Странно видеть этот страх в ребенке, – сказал он. – Большинство детей так же легко научить ездить верхом, как и дышать.
Тон его стал резким, выражение лица хмурым, и мне хотелось крикнуть ему: «Какой же вы отец!» Я представила себе эти уроки – нетерпение, непонимание, ожидание чуда. Неудивительно, что ребенок так испугался.
– Есть люди, которые так и не могут научиться ездить верхом, – продолжил он.
– Есть люди, которые не умеют учить, – вырвалось у меня.
Он остановился и уставился на меня в крайнем изумлении, и я догадалась, что в его доме никто не смел говорить с ним в подобном тоне.
Я подумала: ну вот и все. Сейчас мне будет сказано, что в моих услугах больше не нуждаются и что в конце месяца я могу собрать свои вещи и покинуть замок.
У этого человека, похоже, крутой нрав: я видела, что он изо всех сил старается сдержаться. Он продолжал смотреть на меня, но угадать выражение его светлых глаз я так и не сумела. Мне показалось, я прочитала в них презрение. Затем он перевел взгляд на конюшни.
– Прошу меня извинить, мисс Лей, – произнес он и ушел, оставив меня одну.
Я незамедлительно вернулась к Элвине. Она была в классной комнате. В ее глазах я прочитала обиду и вызов: наверное, она видела, как я разговаривала с ее отцом.
Я сразу перешла к делу.
– Твой отец разрешил мне учить тебя верховой езде. Как ты на это смотришь, Элвина?
Она вся напряглась, и у меня упало сердце. Можно ли научить ездить верхом ребенка, который так боится лошадей?
Не дав ей возможности ответить, я быстро продолжила:
– Мы с моей сестрой, когда были в твоем возрасте, очень любили ездить верхом. Она была на два года моложе меня, но это не мешало нам обеим принимать участие во всех состязаниях, которые устраивались по соседству. Когда эти состязания проводились у нас в деревне, я помню, это были самые счастливые дни в нашей жизни.
