– Чрезвычайно любезно с вашей стороны и достаточно необычно. Запомнить имя всего лишь гувернантки!
– Вы похожи на ежа, – парировал он. – Достаточно упомянуть слово «гувернантка», и ваши колючки встают дыбом. Вам придется научиться смирению. Мы все должны довольствоваться тем, что нам в этой жизни предназначено, не так ли?
– Раз я так похожа на ежа, то вряд ли меня можно назвать беззащитной.
Он рассмеялся, но тотчас же сделался серьезным.
– Я не владею даром ясновидения, мисс Лей, – тихо произнес он, – и ровным счетом ничего не смыслю в гаданье по руке. Я обманул вас тогда, мисс Лей.
– Вы в самом деле думаете, что сумели обмануть меня?
– Уверен в этом. Готов поклясться, что до этой самой минуты вы вспоминали обо мне с чувством трепетного восторга.
– По правде говоря, я вообще о вас не думала.
– Опять не правда! Я начинаю сомневаться, что молодая леди, которая настолько не в ладах с правдой, достойна учить нашу маленькую Элвину.
– Поскольку вы друг семьи, вам следует немедленно предупредить об этом мистера Тре-Меллина.
– Но посудите сами, как будет жаль, если Коннан Тре-Меллин возьмет и уволит гувернантку! А я буду бродить по этому лесу, лишенный надежды увидеться с ней.
– Я вижу, вы человек легкомысленный.
– Это сущая правда, – сказал он с серьезным видом. – Мой брат тоже был легкомысленным человеком. Моя сестра, пожалуй, единственный достойный член нашей семьи.
– Мы с ней уже познакомились.
– Естественно. Она постоянная гостья в Маунт Меллине, а в Элвине она души не чает. Не удивительно, что она часто бывает в замке, она и мистер Тре-Меллин – соседи. Мы с вами тоже станем хорошими соседями, мисс Лей. Вам нравится такая перспектива?
– Не то, чтобы очень.
– Мисс Лей, вы не только не любите говорить правду, но еще и жестокосердны. Я надеялся, мой интерес к вам не оставит вас равнодушной. Я просто хотел сказать, что если жизнь в Маунт Меллине вдруг станет вам невыносимой, Маунт Уидден находится рядом, и я буду рад помочь вам. Уверен, что среди широкого круга моих знакомых найдется кто-нибудь, кому срочно понадобится гувернантка.
– Почему моя жизнь в Маунт Меллине может вдруг стать невыносимой?
– Это не дом, а настоящий склеп. Коннан надменно высокомерен, Элвина кого угодно выведет из себя, да и атмосферу в доме после смерти Элис никак не назовешь приятной.
Я резко повернулась к нему и спросила:
– Вы велели мне остерегаться Элис. Что вы этим хотели сказать?
– Значит, вы все-таки думали обо мне? Вы помните мои слова.
– Они мне показались странными.
– Элис умерла, – сказал он, – но странным образом еще жива. Я чувствую это всякий раз, когда бываю в Маунт Меллине. Все изменилось с того самого дня, как она… как ее не стало.
– Как она умерла?
– Вам разве еще не рассказали?…
– Нет.
– Я думал, что миссис Полгрей или одна из этих девчонок непременно расскажут вам. А оказывается, нет, хм? Они, верно, побаиваются гувернантки.
– Мне хотелось бы услышать эту историю.
– Это очень простая история. Такое, должно быть, нередко случается и в других семьях: жена решает, что больше не может жить со своим мужем и уходит… к другому. Как видите, истерия достаточно банальная. Только вот конец у этой истории несколько иной.
Он уставился на кончики своих сапог, совсем как тогда в поезде.
– В данном случае этим другим оказался мой брат.
– Джеффри Нэнселлок! – воскликнула я.
– Я вижу, вы кое-что уже слышали о нем!
Я подумала о Джилли, чье рождение оказалось для ее матери таким ударом, что она утопилась.
– Да, – ответила я, – я слышала кое-что о Джеффри Нэнселлоке. Кажется, он не отличался постоянством.
– Бедняга Джефф, вы судите о нем слишком строго. Он был чертовски привлекателен… некоторые говорят, он один унаследовал все фамильное обаяние. – Питер Нэнселлок улыбнулся мне. – Другие, напротив, полагают, что он был его начисто лишен. Джефф был неплохим парнем. Я всегда хорошо к нему относился. Его величайшей слабостью были женщины. Он любил их, он просто не мог устоять перед ними. А женщинам нравятся мужчины, которые их любят. Тут уж ничего не поделаешь. То есть, я хочу сказать, что им это, должно быть, очень лестно, не правда ли? Одна за другой они становились жертвами его обаяния.
– Он, не раздумывая, включал в число своих жертв и замужних женщин!
– Так могла сказать только истинная гувернантка! Увы, моя дорогая мисс Лей, похоже, что вы правы… коль скоро Элис оказалась в их числе. По-видимому, не все обстояло хорошо в Маунт Меллине. Как вам кажется: легко ли ужиться с Коннаном?
– Гувернантке не подобает обсуждать хозяина дома.
– Какое вы противоречивое создание, мисс Лей! Вы, не стесняясь, пользуетесь своим положением: когда вам это выгодно, вы становитесь гувернанткой, когда же вы не желаете ею быть, вы хотите, чтобы и другие забыли об этом. Полагаю, что любой живущий в доме должен знать некоторые его секреты.
– О каких секретах вы говорите?
Он чуть ближе наклонился ко мне.
– Элис боялась Коннана. Еще до замужества она была влюблена в моего брата. Она и Джеффри были в поезде вместе… Должно быть, они решили уехать вдвоем.
– Понимаю.
Я слегка отстранилась от него. Мне было неловко оттого, что я обсуждаю частную жизнь Коннана Тре-Меллина с малознакомым человеком. Все эти тайны и интриги не имеют ко мне совершенно никакого отношения.
– Им удалось опознать Джеффри, хотя его лицо было сильно изуродовано. Рядом с ним нашли женщину, но она так сильно обгорела, что в ней невозможно было узнать Элис. Однако опознали ее медальон. Только так и смогли установить ее личность… ну, конечно, учли и то, что Элис исчезла из дома.
– Как ужасно умереть такой смертью!
– Чопорная гувернантка шокирована, оттого что бедняжка Элис умерла в тот самый момент, когда вступила в преступную связь с моим очаровательным, но беспутным братом?
– Неужели она была так несчастна в Маунт Меллине?
– Вы уже видели Коннана. Не забывайте о том, что он знал о ее прежней любви к Джеффри, а Джеффри был все еще свободен. Могу представить, каким адом казалась Элис ее жизнь.
– Да, все это очень трагично, – сказала я деловым тоном, – но это все в прошлом. Почему вы сказали: «Остерегайся Элис», – словно она все еще здесь?
– Уж не испугались ли вы, мисс Лей? Нет, безусловно, нет. Вы же гувернантка, а здравомыслия у вас хватит на двоих. Вы ни за что не поверите фантазиям и выдумкам.
– Что вы имеете в виду?
Он широко улыбнулся, наклонившись еще ближе, и я вдруг заметила, что скоро будет совсем темно. Мне не терпелось вернуться в замок, и это нетерпение, по-видимому, отразилось у меня на лице.
