Москве он сходил на экскурсию в Третьяковскую галерею, где подробно рассказывали о картине. И теперь эта фраза звучала не так обидно. Даже совсем не обидно. А скорее как-то нелепо. Вряд ли его мать видела хотя бы репродукцию той картины.
Мужик уселся на второй табурет. Сергей остался стоять, так как сесть было некуда. Он прислонился к бывшей когда-то белой печке.
Мать тут же протянула вперед руку с сигаретой.
– Ну, куда ты прислоняешься, идиот несчастный?! Щас же весь рукав белый будет. Совсем отвык в городе?
Сергей поспешно отошел от печки и отряхнул рукав, который действительно немного испачкался в мелу.
– Представляешь, по чердаку шарился, – то ли наябедничал, то ли просто поделился мужик с Любкой.
– Это зачем еще? – она как-то испуганно посмотрела на сына.
– Хотел посмотреть, в порядке ли гроб. Вы же еще спали, – попытался объясниться Сергей.
– Какой гроб? – мать еще сильнее испугалась.
Сергей сглотнул.
– А, ну да. Еще не проснулась, – мать тоскливо вздохнула. – Да, вот так. Живет человек, и нету.
– Все там будем, – подхватил новый «отчим».
«Ты в первую очередь», – Сергей мрачно посмотрел на него исподлобья.
– А ты его достал? – спросила мать.
– Н-нет. Не успел, – Сергей начал общипывать заусенцы у себя на пальцах.
– Ну, так достань. Надо отнести его. А то вон мечутся, ищут. Конечно, послать бы их, по-хорошему, надо. Тамарка-то сквалыгой той еще была. Я, надысь, у нее полтинник просила, так не дала. Но да ладно. Мертвых что уж попрекать. Зла не держу я.
По ее поджатым губам было видно, что держит.
– Хорошо, – послушно отозвался Сергей, как будто ему снова было десять, и сделал шаг к двери, потом обернулся.
Ему не жалко было денег на гроб для матери, но очень не хотелось задавать этот вопрос.
– А ты… – начал он, надеясь, что мать догадается, о чем он.
Мать скучающе на него посмотрела.
– То есть, гроб я сейчас отнесу, потом как…
Мать вскипела мгновенно:
– Да что ты елозишь, как по мокрому? Чего хочешь сказать – говори.
– Нет, ничего.
Он вышел во двор, обошел дом и собрался уже забраться по лестнице, как позади послышались торопливые шаги «отчима».
Он лучисто улыбнулся Сергею, показывая гнилые зубы.
– Ты это, Сереж, говорят, ведь юристом, да?
Сергей кивнул, вспоминая, сколько у него денег с собой.
– Не одолжишь? Помянуть надо, а у меня голяк полный.
Сергей быстро достал из внутреннего кармана почти высохшей куртки кожаный кошелек (подарок Юлии Яковлевны), вынул тысячерублевую купюру и отдал её своему тезке.
Глаза того загорелись удивлением и восторгом.
– Не, ну столько-то зачем. И пары сотен бы хватило, – сказал он, торопливо убирая тысячу в карман брюк.
Уже через несколько секунд шаги его зашуршали с другой стороны забора.
С гробом Сергею пришлось повозиться. Он был тяжелым и так долго стоял на одном месте, что почти прирос к полу. Сергей вспомнил, как в детстве играл, будто умер и ложился в гроб, закрывая крышку. Он мог лежать так часами, иногда даже засыпал. В гробу было очень уютно. Порой он представлял, что лежит в обнимку с мамой – спокойной, доброй, не пьяной. Правда, он не помнил, была ли она когда-нибудь такой.
Он нашел веревку, обвязал гроб поперек и вдоль, как торт. Второй конец веревки перекинул через центральную балку, выходившую наружу. Подергал – крепко. Да, однажды такое «крепко» его уже подвело. Он осторожно вытолкнул гроб из окна, твердо держа второй конец веревки, но не рассчитал, веревка выскользнула у него из рук, и тяжеленный ящик грохнулся оземь, уткнувшись острым концом в землю, успев перед падением чиркнуть по лестнице и повалить ее.
Сергей посмотрел на творение своих рук. Гроб с тянущейся от него веревкой, как поверженный воздушный змей, и лестница лежали на земле.
Как спрыгнуть с десятиметровой лестницы и не разбиться?
Он тихо выругался про себя. В доме послышалось шебуршание.
Господи, сейчас придет мать и увидит, что он уронил гроб!
Не раздумывая, он прыгнул. Опавшие золотые листья и клубок сорняков смягчили падение, но все равно было довольно больно. Он вскочил и положил гроб так, как будто только что аккуратно спустил его на веревке. В этот момент из-за угла появилась мать.
– Ты чего тут устроил? – с подозрением спросила она.
– Ничего, все нормально. Вот, опустил, – шумно выдыхая, отчитался он.
– А лестница чего валяется? – не успокаивалась мать.
Черт, про нее он забыл.
– Положил, чтобы унести, – объяснил сын.
– Куда унести, дебил? А если на чердак кому-то понадобится? – она слегка постучала пальцем себе по лбу.
– Но…
– Что «но». Поставь обратно, – приказала мать.
Сергей быстро поставил лестницу вертикально.
– Идиот, – прошипела мать и ушла в дом.
Сергей выдохнул.
Вскоре явился какой-то извилистый и зыбкий сосед, с которым они вдвоем дотащили гроб до нужного дома. Народу на поминках было не так уж мало, в основном, люди за пятьдесят и несколько алкашей Сережиного возраста. Он их не знал.
Помянули.
На Сергея смотрели доброжелательно, но при этом как-то настороженно. Он никого здесь не помнил.
Когда он шел обратно, из-за угла вырулила болотная куртка маминого сожителя. «Отчим» радостно помахивал бутылкой водки. Навстречу ему выскочила дворняжка – учуяла колбасу, торчащую из кармана. «Отчим» поманил ее колбасой, и, когда она приблизилась, со всего маху дал ей ногой по носу. Дворняга взвизгнула и стремглав унеслась.
«А ведь вот мое отличие от других маньяков. Я никогда не мучил животных. А вот тебя я бы ткнул пальцем в глаз», – отметил про себя Сергей, неприязненно глядя в спину тезке.
Он поймал себя на колющей боли в виске.
«Черт, я даже таблеток с собой не взял».
«Они тебе не помогут. Ты знаешь, что тебе нужно», – пропищал внутренний голос.
«Нет. Этого я больше делать не буду», – заявил Сергей внутреннему голосу.
«Ну, только этого козла, пожалуйста!» – взмолился голосок.
Сергей запустил пальцы себе в волосы и, схватив шевелюру, резко потянул. Кожа головы приятно заныла. Он потер лицо и направился к калитке.
Когда Сергей вошел, мать и ее кавалер успели уже выпить по первой. Мать чуть подобрела.
– Отнес? – осведомилась она.
– Угу.
– Спасибо сказали? – с деланным безразличием спросила она.
– Да, очень благодарны, спросили, зайдешь ли, – соврал Сергей.
– Нет уж, сделаю им приятное – не зайду. Козлы чертовы, – прошипела мать.
Она чиркнула огнивом и прикурила «Яву».
– Ладно, ты когда обратно-то? – посмотрела она на сына.
Сергей опешил.
– Так ты меня … действительно, только, чтобы я гроб этот отнес, позвала? – заикаясь спросил он.
Мать не ожидала подобной наглости от
