Тем удивительнее было желание Джеймса помочь отыскать непутевого кузена Александра. Хотя, кто знает, может, Александр как раз таки окажется путевым. Роуз была далека от того, чтобы судить о кузене по тем немногочисленным письмам, что он присылал бабушке, или же по свидетельствам Эммы, или по той давней встрече. Люди меняются, и Александр наверняка стал другим в том мире, который отправился исследовать. Возможно, теперь, после стольких лет отсутствия, он и обрадуется предлогу возвратиться в Англию. Роуз очень надеялась на это – и на то, что у Александра проснется в душе понятие о семейном долге. Титул графа Дарема может унаследовать только кузен. Хотя Александр, наверное, единственный человек, которому этот титул и даром не нужен.
Гостиница «Билаль» стояла неподалеку от одноименной мечети и действительно оказалась приличной; во всяком случае, номер для леди в сопровождении компаньонки и слуги там нашелся. Он включал в себя гостиную, обставленную в светлых тонах, роскошную спальню для Роуз, две комнатки для слуг и гардеробную.
Мистер Рамзи пожелал приятного дня, пообещал, что они встретятся за обедом, и отбыл в неизвестном направлении. Роуз подозревала – обживать другие комнаты, выяснять насчет лодки по Нилу и заниматься прочими, гораздо более загадочными, вещами.
– Он весьма достойный человек, – заметила миссис Браун, когда Джеймс ушел.
– Вы не в первый раз это говорите.
– Правду, да еще приятную, не грех и повторить, миледи. Нам повезло, что он встретился. Возможно, с его помощью вы быстрее отыщете графа.
– И расскажу ему, что он граф, – мрачно хмыкнула Роуз. От миссис Браун у нее не было секретов. – Представляю, как Александр станет ругаться.
– Ваш кузен джентльмен. Он не станет ругаться при леди.
– Кого из Уэйнрайтов это останавливало?
– Не знаю, миледи. Вам виднее. – Миссис Браун никогда не спорила, если у нее не имелось аргументов.
– Мистер Рамзи пригласил меня к обеду. Пожалуйста, достань зеленое платье и погладь его, если оно помялось.
– Вы хотите произвести впечатление. – Миссис Браун улыбалась редко, но, когда делала это, лицо ее преображалось: у глаз собирались морщинки, словно крохотные лучики, и обнаруживалось, что глаза у женщины – лиственно-зеленые, подходящие больше коварной соблазнительнице, а не замкнутой незнатной вдове.
– Хочу, – не стала кривить душою Роуз. – Поэтому добавим изумрудное ожерелье, браслет и серьги. Думаю, под охраной мистера Рамзи мне ничего не грозит в Александрии.
Глава 7
«Некоторые восточные владыки (и, говорят, кое-кто из английских дворян, любителей дикой природы) держат обширные зверинцы, в которых обитают не только лишь павлины, умеющие красиво распускать хвост, но и весьма опасные существа. Однажды мне удалось по приглашению побывать в одном таком зоопарке, где весьма богатый человек собрал нравящихся ему зверей. Там оказались леопарды, гепарды и львы, мирно бродила по клетке черная пума, откровенно зевала рысь. Но кто мне запомнился, так это тигр. Полосатый хищник неподвижно возлежал на камне, свесив лапы и обозревая мир чуть прищуренными янтарными глазами. Несколько минут я стояла у клетки, и мы с тигром смотрели друг на друга. Лишь отойдя, я поняла, что у меня дрожат ноги. Когда тигр смотрит на вас, это страшнее, чем если бы смерть смотрела».
Джеймс прислал записку, в которой сообщал, что придет за Роуз в семь, так что обед тут явно приравнивался к ужину. Роуз была готова уже в половине седьмого и сидела как на иголках. Вернее, долго высидеть она не могла, расхаживала по комнате, то поправляя тонкие шелковые перчатки, то трогая пальцем завиток в прическе. Когда Роуз проходила мимо зеркала, то непременно останавливалась, чтобы бросить взгляд на свое отражение. Зеленое платье шло ей неимоверно, корсет подчеркивал узкую высокую талию, пышные юбки струились морской пеной. Изумруды таинственно мерцали в приглушенном освещении. Роуз смотрела на себя, садилась на минутку, затем вскакивала и снова начинала ходить. Миссис Браун наблюдала за этими метаниями весьма неодобрительно.
– Вы испортите прическу, миледи. Сядьте и сложите руки на коленях.
– Ах, миссис Браун, я не могу. Просто не могу сидеть. – Роуз подошла к полуоткрытому окну и из-за занавески выглянула на улицу. Уже смеркалось, и в сумерках зажигались золотые огни. Коляски катили с горящими фонариками, появилась разряженная публика, и, хотя квартал был мусульманский, Роуз видела немало европейцев. Комнаты располагались на втором этаже, потому английская и французская речь хорошо слышалась с улицы.
Наконец раздался стук в дверь, и Роуз, с трудом справившись с волнением, кивком велела миссис Браун открыть. На пороге появился Джеймс, в темно-зеленом сюртуке, белоснежных бриджах, высоких сапогах и с неизменной белой шляпой в руках – такие тут носили многие европейцы, допуская вольности в моде и заменяя этими шляпами или пробковыми шлемами цилиндры и котелки. Увидев зеленое платье Роуз, мистер Рамзи заинтересованно приподнял брови.
– Мне приятно, леди Шелдон, что мы с вами похоже мыслим, – заметил он и склонился к ее руке, гораздо более подтянутый и элегантный, чем был на пароходе.
– Вы о том, что я тоже надела зеленое? И мне приятно, мистер Рамзи.
– Благодарю. Ну а вы, миссис Браун?
– О, я не поеду, сэр. – Второй раз за вечер вдова улыбнулась – явление беспрецедентное. – Только Гидеон. Одну женщину ему будет сподручнее защищать, чем двоих.
На самом деле миссис Браун уже путешествовала по Александрии с Роуз и не очень-то жаловала город и местную кухню. Гидеон, как настоящий мужчина, употреблял все, а вот компаньонка леди Шелдон оказалась в еде весьма разборчива. Роуз за нее не беспокоилась – миссис Браун умела добывать все необходимое, кажется, из воздуха, – а сейчас даже радовалась, что вдова останется в номере. Роуз хотелось провести немного времени с Джеймсом наедине – настолько, насколько это вообще возможно. К тому же правила поведения давали трещинку на таком расстоянии от Англии. Никто не осудит молодую вдову в сопровождении слуги, которая обедает в общественном месте с достойным уважения джентльменом. Все в порядке.
Или Роуз просто может себе это позволить.
Вместе с Джеймсом она спустилась вниз, где уже поджидал экипаж – не то недоразумение, что везло путников из порта, а настоящая открытая коляска с дверцами, украшенными деревянной резьбой, и мягкими кожаными сиденьями. В нее были впряжены красивые серые лошади, а кучер в ливрее взял под козырек, словно бы должен был доставить гостей по меньшей мере в Виндзор.
