– Где вы отыскали такую красоту? – охнула Роуз.
– В доме одного моего знакомого, – объяснил Джеймс, помогая ей забраться в коляску. – Сейчас он в отъезде, но слуги прекрасно меня знают, и я пользуюсь привилегиями друга семьи. Так что эту, с позволения сказать, повозку снарядили за несколько минут.
Роуз уже заметила, что Джеймс не называет своих знакомых по именам; говоря о ком-то, он выражался весьма туманно, начиная с фразы «один мой друг…» и так и не раскрывая личностей. Это казалось странным, наряду с его общей скрытностью, и придавало общению с ним таинственный ореол. Роуз происходящее и интриговало, и раздражало одновременно. Возможно, она знала кого-то из друзей Джеймса, живущих в Александрии, но переспрашивать невежливо.
– Вы настоящий волшебник.
– Мы находимся в стране, где волшебство и мистика – обратная сторона жизни, так что ничего удивительного. – Джеймс откинулся на спинку кресла, положил левую руку на бортик и сидел, рассеянно постукивая пальцами правой по колену. – Иногда стоит лишь подумать, а желание уже сбывается.
– Хорошо бы, – проворчала Роуз. – У меня как раз есть одно.
– Вы попробуйте подумать о нем, возможно, оно исполнится.
– Непременно попытаюсь.
Ехали недолго: вскоре коляска остановилась у входа в ресторан, названия которого Роуз не разглядела, но двери смотрелись не слишком богато. Не то чтобы она гналась за роскошью или же посещала только залы, отделанные золотом, однако сегодняшний вечер и костюмы предполагали визит в то место, где ужинают аристократы и очень состоятельные люди.
– Не смущайтесь его видом, – сказал Джеймс, видимо, заметив ее колебания. – Ахмеду лишняя известность ни к чему. Те, кому положено, и так знают это место. Прошу.
И мистер Рамзи оказался прав: внутри ресторан поразил Роуз. Отделанный в восточном стиле, с летящими ажурными арками и тонкими витыми колоннами, на которых переплетались резные цветы, птицы и звезды, зал светился благородством – так светится слоновая кость. Приглушенно мерцали свечи и люстры из хрусталя, бросая на столы холодные брызги света. В этом месте чувствовалось, что создано оно не год и не два назад – оно было выдержанным, словно хорошее вино.
Заметив улыбку на лице Роуз, Джеймс тоже еле заметно улыбнулся.
Гостей встречал сам хозяин, и, когда он по-восточному поклонился им и выпрямился, Роуз поняла, что Ахмед очень красив. Это был мужчина средних лет, с тонкими чертами лица и темными, как сливы, глазами, в которых, казалось, пылает яростный огонь. Роуз у многих арабов видела подобный взгляд, но никогда еще не встречала такого обволакивающего, словно южная ночь. Пальцы у Ахмеда были длинными и очень изящными – Роуз заметила это, когда хозяин ресторана протянул руку и она вложила в нее свою – для поцелуя.
– Прекрасная госпожа! – воскликнул Ахмед. – Поистине сегодняшний день – счастливейший в моей жизни, ибо вы посетили мой скромный дом. Как смогу я отблагодарить небеса за ниспосланный мне дар? Только ежедневными молитвами Аллаху! И, возможно, он дарует мне счастье снова лицезреть вас в сих стенах!
– Непременно дарует, – хмыкнул Джеймс. – Ты же знаешь, что я обязательно заглядываю, если приезжаю в Александрию, а госпожа будет тобою очарована и последует моему примеру.
– Я уже очарована, – сообщила Роуз.
– Я сложу касыду в вашу честь, – пообещал Ахмед и, еще немного порассыпавшись в цветистых выражениях, повел гостей к столику.
Роуз предоставила Джеймсу право заказывать, и тот о чем-то поговорил по-арабски с официантом, похожим на пирата. Роуз тем временем осматривалась. Конечно, они с Джеймсом были здесь не одни, но столики друг от друга отделяли легкие деревянные ширмы, так что невозможно разобрать, сколько здесь вообще людей и кто они.
– Ахмед гордится тем, что в его заведении каждый может ощутить себя единственным гостем, – сказал Джеймс, когда официант ушел. – Здесь ведут переговоры многие люди, что занимаются серьезной торговлей. И, конечно, бездельники вроде меня захаживают, чтобы потратить родительские денежки. Но никто никому не надоедает.
– Зачем вы наговариваете на себя, Джеймс? – не выдержала Роуз. – Разве вы такой уж бездельник?
Мистер Рамзи пожал плечами и, вольготно устроившись на диване среди вышитых подушек, иронично сказал:
– А разве нет?
– Вы не похожи на такого. Бездельников я встречала. Они не увлекаются картографией и не знают столько, сколько вы.
– О, я всего лишь умею произвести впечатление. Этого вполне достаточно, чтобы обмануть даже вас, Роуз.
– Так вы меня обманываете? – осуждающе спросила она.
– Конечно. – Джеймс чуть подался вперед, не отрывая от нее пристального взгляда. – А вы полагали, нет?
И тут она наконец увидела, что он опасен.
Все это время, на «Святой Анне», Роуз воспринимала Джеймса Рамзи как приятного собеседника и достойного джентльмена, с которым хорошо свести путевое знакомство. Она видела именно то, что он стремился ей показать, – и он обманул ее, потому что она пожелала обмануться. Приятный спутник, мужчина без прошлого и будущего, идеальный путешественник с картинки в газете – это всего лишь образ, за которым скрывался другой, уверенный в себе, умный и опасный человек. Роуз расслабилась, позволила себе не думать, и совершенно зря. Сейчас она сидела напротив человека, который зачем-то уговорил ее остаться в Александрии, который ни слова толкового не сказал о себе – все об отвлеченных вещах и интересах! – и который, похоже, намеренно ведет себя необычно.
– Вы хотите меня напугать, Джеймс? – проговорила Роуз, стараясь, чтобы голос звучал ровно – все-таки ей удалось произвести на него… определенное впечатление. – Или заинтриговать? В любом случае пока я в недоумении.
– Я не ставлю перед собою никаких задач, – безмятежно откликнулся он, и Роуз не поняла – доволен Джеймс результатом своих слов или нет? – Просто стараюсь… развлечь вас.
– Вы делаете это весьма странно, – отрезала она. – Прошу вас, мистер Рамзи, перестаньте говорить загадками.
Он удивился так искренне, что Роуз еще больше растерялась.
– Разве я загадывал вам какие-то загадки?
Она хотела ответить, что сам он – сплошная тайна, однако подошел человек, который должен был их обслуживать, и разговор прервался. Невозможно говорить о личном, когда рядом маячит белозубый юноша, жаждущий услужить дорогим гостям. Джеймс побеседовал с ним по-арабски, и тот, поклонившись, ушел. Через некоторое время на столе уже стояли широкие расписные блюда, полные пряного мяса, овощей, фруктов и сладостей. Роуз нравилась местная кухня, как и любая, что отличалась от английской.
