звякнула чашка. Мантлинг вскинул голову.
– Художник, вот еще, – проворчал Г. М., уставившись на свою трубку. – Где ваши глаза?
– Но если он не художник, – нарушил молчание сэр Джордж, – то кто же он тогда, черт возьми?
– Может быть, я и ошибаюсь, но у меня есть сильное подозрение, что он либо начинающий доктор, либо студент-медик. Вы видели, что он сделал, когда почтенная дама была готова то ли упасть в обморок, то ли впасть в истерику? Он сразу же, машинально, потянулся к ее запястью – проверить пульс, так что ей пришлось отдернуть руку. Заметили? Жест профессионала. Хм! А потом меня заинтересовала выпуклость в нагрудном кармане. Пришлось споткнуться и ухватиться за него, чтобы пощупать, что же там лежит. Так вот, это был блокнот или записная книжка. Записная книжка и что-то еще, но книжка с внешней стороны. Кто кладет в карман записную книжку, одеваясь на обед? И он сказал, что собирается что-то написать…
В порыве злости Мантлинг вскочил со стула.
– Ты, дружок, может быть, и доволен, – добавил Г. М. – А вот я – нет. Пока нет.
В холле закрылась входная дверь, и Мантлинг остановился, не успев ничего сказать.
Из обеденного зала донеслись голоса… Дверь открылась, и в комнату вошли двое, мужчина и женщина, с радостными, несмотря на мокрую одежду, лицами.
– А вы засиделись, Алан, – сказала женщина. – Мы бы вернулись раньше, но такси едва… – Не договорив, она перевела взгляд на двойную дверь и словно замерла.
Алан потер руки:
– Все в порядке, Джудит. Привидение ушло, и теперь я могу тебе сказать. Мы ее проверили. Бояться больше нечего. Там, за дверью, сидит один парень. Он-то и есть испытатель, понимаешь? Кстати, время почти истекло, и мы выпустим его, как только…
Часы издали мелодичный звон и начали отбивать час. Мантлинг перевел дух.
– Ну вот и все. Вы там в порядке, Бендер? – крикнул он. – Время вышло. Выходите да выпейте.
Мужчина, снимавший у двери свое мокрое пальто, внезапно обернулся.
– Кто, вы сказали, в той комнате?
– Тот парень, Бендер, ну, вы знаете… Извините, забыл представить. Моя сестра Джудит… доктор Арнольд… будьте любезны… Эй! Давайте, Бендер! Говорю вам, время вышло!
– Кто отправил его туда? – Голос у доктора Арнольда был ровный и спокойный, но лицо приняло странное выражение.
– Ну, мы тянули карты, и ему достался пиковый туз. Да перестаньте, Джин, – раздраженно воскликнул Мантлинг, – и не смотрите на меня так! Все было по-честному. Мы сняли проклятие. С ним все в порядке. Вошел в комнату два часа назад, и до сих пор с ним ничего не случилось.
– Не случилось? – произнесла Джудит с побледневшим лицом. – Тогда почему он не выходит? Ральф!
Первым зашевелился Г. М. Терлейн увидел, как дрогнули, словно с них слетело короткое проклятие, его губы; потом он услышал хриплое дыхание и скрип обуви. За Г. М. последовал и быстро его опередил Арнольд. К ним присоединились Терлейн и сэр Джордж. Эту сцену Терлейн запомнил на всю жизнь: массивная фигура в скрипучей обуви и с безнадежно поникшими плечами вразвалку движется по проходу впереди них… Затем Арнольд открыл дверь.
Комната не изменилась, все было на своих местах, и в первую секунду она даже показалась пустой.
– А где же… – начал было сэр Джордж и осекся, потому что увидел, как и все остальные…
В левом углу стоял изящный туалетный столик с купидонами и розами; зеркало в позолоченной оправе было слегка наклонено внутрь, и в нем отражалась часть пола в другом конце комнаты. Они увидели отражение истлевшего ковра. И лица. Оно было опухшее, почерневшее, с белыми щелочками.
– Отступите, – негромко сказал Арнольд. – Отступите, говорю вам! – Он обошел кровать по скрипучим половицам и наклонился. Г. М. стоял молча, и только губы его шевелились, повторяя неслышные проклятия.
– Но этого не может… – громко начал Мантлинг и, испугавшись собственного голоса, умолк и принялся как-то странно, по-детски грызть ногти.
– Он жив! Он был жив пятнадцать минут назад…
Арнольд выпрямился:
– Вы так думаете? Кто-нибудь, закройте дверь! Не подходи, Джудит! Этот человек умер по крайней мере час назад.
Слишком много алиби
Понятно, что после случившегося ни у кого не возникало ни малейшего желания до чего-либо дотрагиваться или куда-либо садиться. Ни у кого, за исключением Г. М., сидевшего сложа руки на краю кровати. Сэр Джордж стоял возле окна, Терлейн отступил к камину и смотрел туда, где, по другую сторону кровати, еще недавно лежало тело Ральфа Бендера. Фотограф свою работу уже закончил, тут и там белел порошок, рассыпанный криминалистами, искавшими отпечатки пальцев, и вообще комната выглядела словно после вечеринки. Тело Бендера вынесли на носилках двое констеблей – зрелище далеко не самое приятное. Одежда на нем осталась в порядке, но при этом умер он в конвульсиях: правая нога подтянута к животу, голова втянута в отброшенные назад плечи, губы растянуты. Были и другие детали, перечислять которые уместнее в отчете о вскрытии.
Тело перенесли в комнату с лучшим освещением, где полицейский врач мог бы произвести предварительный осмотр. После Бендера во Вдовьей комнате остались два странных предмета. На полу, справа от тела, лежала смятая игральная карта – судя по щиту на рубашке, из тех колод, которые использовались в доме. Это была девятка пик. Другой странной вещью была полоска жесткой бумаги, свернутая так туго, что ее можно было бы просунуть в игольное ушко. На бумаге обнаружились какие-то непонятные слова.
Теперь обе эти находки лежали на столе. И именно на них взирал стоящий у стола старший инспектор Хамфри Мастерс.
Старший инспектор Мастерс выглядел точь-в-точь как описал его Терлейну Джеймс Беннет: солидный, неброско одетый мужчина с мягким проницательным лицом, вежливыми манерами, тяжелым подбородком и посеребренными сединой волосами, аккуратно зачесанными, чтобы скрыть лысину.
Защемив нижнюю губу большим и указательным пальцем, инспектор вытягивал так и этак шею, чтобы получше рассмотреть находки. Если они и не говорили ему ничего, он этого не показывал. Сдвинув на затылок шляпу, Мастерс с легкой усмешкой повернулся к Г. М.
– Итак, сэр, – с ноткой укоризны сказал он, – вы и в этот раз на месте, да? Знаете, я уже привыкаю к тому, что меня вытаскивают из постели среди ночи, сообщают, что там-то и там-то случилось нечто чудное и небывалое и что там снова замечен этот ворчун, сэр Генри Мерривейл. Вот же повезло! Еще немного, и я буду считать, что такая ерунда, как поножовщина в Попларе или ограбление магазина в Вест-Энде, ниже моего достоинства. А, сэр?
Подняв руку, Г. М. потряс внушительным кулаком. Сияющая безмятежность Мастерса была встречена им с явной враждебностью.
– Сынок, я был на месте во многих смыслах. Но что, гори оно все
