— Та бедная родственница, о которой я вам рассказывала. Она получит должность горничной. Вы найдете ее добрым, скромным созданием.
— Очень рада, дорогая миссис Фримен.
— Я старательно вышколила ее, так что здесь никаких сложностей не будет. Она станет запечатывать ваши письма. И будет полезной, нисколько вас не беспокоя. Этому я ее обучила.
— И очень хорошо, дорогая моя.
— Миссис Морли известно, что миссис Фримен всегда заботится о ее удобствах.
— Знаю, знаю.
Сара жестом велела Эбигейл запечатать письмо. Пальцы девушки словно бы одеревенели; потом она поняла, что ни Сара, ни принцесса не замечают ее. «Как странно, — подумала Эбигейл, — письмо адресовано королю». Она, скромная Эбигейл Хилл, запечатывает письмо, которое, возможно, окажет влияние на ход истории. Никогда еще девушка не казалась себе столь влиятельной персоной.
Сара рассказывала принцессе о недавно вышедшей замуж Генриетте, о том, что Анна скоро станет невестой. Принцесса кивала, ворковала, время от времени говорила о «своем мальчике» с такой любовью, что Эбигейл сочла ее очень доброй, совсем не страшной, не как леди Мальборо. Можно было подумать, что Сара — королева, а Анна — подданная.
Запечатав письмо, девушка положила его на стол.
— Старайся быть полезной, — сказала ей Сара. — Миссис Дэнверс скажет тебе все, что нужно знать. Она служит принцессе много лет. Но если сочтешь, что принцесса в чем-то нуждается, спроси у меня. И запомни — главное не беспокоить ее. Принцесса не должна ни видеть тебя, ни слышать.
— Дорогая миссис Фримен, — негромко произнесла Анна, — что бы я делала без вас?
Пристроив Эбигейл поближе к принцессе, Сара поздравила себя с хорошо рассчитанным ходом. Все будут знать, что девушка — ставленница леди Мальборо и думает об интересах своей благодетельницы. К тому же, Эбигейл расторопна, это стало ясно еще в Сент-Олбансе. И, что еще более важно, бесхитростна. Будет знать свое место и не станет подлизываться к принцессе, как некоторые. Настолько бесцветная — нос не в счет, со смешком подумала Сара, — и тихая, что ее почти не будут замечать.
Сара убедилась в этом, спросив для проверки у Анны, какого она мнения о новой горничной.
— А что, — ответила принцесса, — разве у меня появилась новая?
— Дорогая миссис Морли уже забыла, как я представила ее?
— Вы оказываете мне столько любезностей, дорогая миссис Фримен, разве можно все запомнить?
— Значит, она не докучает вам, как некоторые из этих девиц, дерзкие и наглые?
— Определенно, потому что я даже не замечала ее.
— И она ничего не путает? Делает все, что вам нужно?
— Дорогая миссис Фримен, за мной очень хорошо ухаживают… благодаря вам. Да, я должна благодарить вас за то, что в доме у меня все идет гладко.
Ничто не могло бы доставить Саре большего удовольствия.
Эбигейл тоже была довольна. Она получала распоряжения от миссис Дэнверс, работала бесшумно и расторопно, знала, что хотя часто бывает в присутствии принцессы, та, то ли по близорукости, то ли потому, что эта горничная ничем не привлекала внимания, не замечает ее, хотя за всякую услугу благодарит любезной улыбкой.
Однако такая жизнь была приятной. Близость королевского двора волновала Эбигейл. Девушка прислушивалась ко всему: с жадностью внимала рассказам о дворе Карла Второго и драматических событиях после его смерти. Многие хорошо помнили, как Монмут собрал армию и, назвав себя королем — или так называли его другие? — пытался отнять корону у Якова. Слушала, как Вильгельм приплыл из Голландии, потому что его пригласили занять трон; как Мария, его супруга, последовала за ним, и обе сестры, она и Анна, ополчились против отца.
Принцесса, которой служила Эбигейл, была той самой женщиной, что бросила вызов отцу и содействовала его изгнанию. Распускала слухи про своего единокровного брата, будто он на самом деле незаконнорожденный, зачатый ее мачехой с любовником.
Эбигейл считала, что рядом с ней совершается история; оказывается, историю творят люди вроде располневшей неторопливой женщины, которой она служила. И Сара Черчилл, пожалуй, в их числе. Она будет указывать Анне, что делать, если Анна станет королевой, а дело к этому определенно шло. Почему бы и Эбигейл Хилл не быть причастной к истории?
Жизнь внезапно стала невероятно увлекательной. Эбигейл даже решила, что она не столь уж некрасивая, как ей постоянно внушали.
Алиса сообщила, что маленький герцог Глостер устраивает смотр своей армии в саду Кенсингтонского дворца, туда приедет король, и по такому случаю соберется много народу. Может, явится и Эбигейл? Там будет Джон и еще один знакомый Алисы. К тому же представится редкая возможность увидеть короля вблизи.
Миссис Дэнверс охотно отпустила Эбигейл, заметив, что нелегко найти такую горничную, которая, не мозоля глаза, ухитряется справляться со всеми своими обязанностями. «Девушка хоть и худенькая, некрасивая, — подумала она, — но такая молоденькая. Ей надо немного развлечься».
Эбигейл, аккуратно и очень неброско одетая в серое платье и короткую черную накидку с капюшоном, увидела Алису в красном шелковом платье с разрезом, в который проглядывала нижняя юбка из черного атласа с белой каймой; кроме того, на ней были черный шелковый шарф и черный капюшон с отделкой красным.
Эбигейл с трудом узнала сестру и догадалась, что та тратит большую часть жалованья на одежду вместо того, чтобы откладывать. Любящий щегольнуть Джон тоже приоделся; в велюровом коричневом камзоле и того же цвета бриджах, в белоснежном жилете и свежезавитом парике, он выглядел великолепно. Эбигейл рядом с такими нарядными людьми казалась бы жалкой, если бы Джон не привел с собой приятеля, одетого так же скромно, как и она.
— Это Сэмюэл Мэшем, — представил его Джон. — Странно, Сэм, что ты незнаком с моей сестрой, она теперь служит у принцессы.
Сэмюэл склонился к руке Эбигейл. Алису, видимо, он уже знал.
— А я у принца Датского.
Эбигейл спросила, доволен ли он своим местом, и услышала в ответ, что очень.
— Попасть на службу к членам королевской семьи — большая удача, — сказал Мэшем. — Особенно для меня, я младший из восьми сыновей.
— По-моему, — сказала Эбигейл, — его высочество мягкий господин.
— Лучший в мире.
— Принцесса тоже добрая.
— Да, нам повезло.
— Я бы не хотел оказаться на службе у короля, — вставил Джон.
— Еще бы! — воскликнула Алиса. — Говорят, он вечно просыпается в дурном настроении и лежит с тростью, приготовленной для тех, кто имеет несчастье ему прислуживать.
