то, что Виктор был настолько жестоким.
Когда я была готова сорваться в безумную нервную истерику, мобильник завибрировал, и я, даже не глянув на экран, подхватила его и приняла вызов.
— Роза, — выдохнула я. И услышала голос дочери.
— Да, да, Роза, мам, что случилось?
— Господи, что у вас там происходит? Объясни мне, что происходит, — запричитала я и потянулась рукой к верхней пуговице, чтобы расстегнуть пальто и выдохнуть нормально.
— Ну, как тебе сказать, что у нас происходит? — Дочка замолчала, видимо, что-то соображая, а потом, выдохнув, произнесла: — Папа триумфально нас бросил.
— В смысле, — произнесла я, не понимая, о чем говорила дочь.
— Без смысла. Он собрал вещи и ушёл.
— Он сам собрал вещи и ушёл?
— Мам, не придирайся к словам, — фыркнула Роза и заметила. — Ты же прекрасно понимаешь, что отец никуда не собирался уходить, тем более разводиться, поэтому, скажем так, я собрала ему вещи, и он ушёл.
— Роза, я…
— Ты где? Возвращайся домой, — произнесла дочь, а я зажмурила глаза.
— Да, я в гостинице была, сорвалась к тебе.
— Ну вот и хорошо, приезжай, приезжай, мам.
Я положила трубку и выдохнула.
От моего дыхания запотело тут же боковое окно, и водитель, покачав головой, улыбнулся.
— Маленькие детки, маленькие бедки?
— Да, вы правы.
В пробке мы простояли порядка двадцати минут, и поэтому, когда машина въехала на территорию двора, я с замиранием сердца стала осматривать всю парковку, боясь увидеть на ней машину Виктора. Мне не было страшно, я просто не хотела создавать ещё один виток скандала. На сегодня их было предостаточно. Плюс я не уверена была, что у меня хватит терпения и нервов как-то держать себя в руках, поэтому, когда машина остановилась возле подъезда, я, быстро поблагодарив водителя, выскользнула наружу, ещё раз провела взглядом по двору и ключ картой открыла дверь в подъезд, залетела внутрь, не разбирая дороги, прыгнула в лифт и, с трудом дождавшись, когда он доедет до нашего этажа, выскочила наружу. Добежала до двери, дёрнула её за ручку, оказалась не заперто.
Я застыла посреди прихожей, нелепо осматривая картину того, как Роза, ползая на коленках собирала с пола разбросанные профитроли.
— Что случилось? — Тихо произнесла я, прижимая ладонь к груди.
— Ничего особенного мы с папой не сошлись в одном вопросе, и как-то так вышло, что профитроли рассыпались, — произнесла дочь, отряхнула руки, ещё раз прошлась тряпкой под маленьким золотистым столиком, где я хранила корреспонденцию, и встала в полный рост.
Мы замерли, как две непонятные статуи, обе растерянные, обе потерянные.
— Ты как? — Тихо спросила первой дочь.
— Да как тебе сказать, — пожала я плечами и шагнула вперёд. Роза, отряхнув себя, раскинула руки в стороны и тоже приблизилась, обняла меня за шею, ткнулась носом мне в пальто и тяжело задышала.
— Это не самая хорошая новость, которую хочется услышать после стольких лет брака, я тебе очень сочувствую, — тихо прошептала дочь и всхлипнула.
Я провела ладонью ей по спине, и Роза, отпрянув, заметила.
— Но, с другой стороны, вдвоём то мы с тобой точно не пропадём, правильно?
И в этот момент я поняла, что настал час икс.
Я зажмурила глаза для того, чтобы не видеть реакции дочери, и тихо произнесла:
— Роз. Тут такое дело. Сегодня позвонил врач, и оказалось, что я беременна….
Стояла такая зловещая тишина, что я не выдержала уже через пару мгновений и открыла глаза. Дочка стояла, сжимала на груди кофту в кулак и хлопала глазами.
Я не могла ничего сказать, как она отнеслась к этой ситуации. Я только облизала губы, а потом Роза, словно бы сообразив, медленно, по слогам произнесла:
— Беременна…
Она тяжело выдохнула, и в этот момент в спину ударил прохладный воздух, а потом хлопнула входная дверь.
— Беременна? — хрипло, низко и зло переспросил Виктор, который непонятно как снова был в квартире.
Глава 12
Зоя
— Беременна? — тихо повторил Виктор, и я даже спиной ощутила его пристальный взгляд, который словно бы нарисовал мишень у меня между лопатками.
Я тяжело выдохнула, сдавила руки в кулаки и медленно развернулась к мужу.
В его взгляде было столько недоверия, в его взгляде было лютое раздражение и бешенство.
— Беременна? — Ещё раз спросил он и со всей силы хлопнул дверью квартиры. Одним чётким выверенным движением он провернул верхний замок и запер нас внутри. — Я не ослышался?
Он каждым вопросом заставлял меня вздрагивать, а я вдруг поняла как бы безумно я его не любила, как бы я его не ценила, как бы я не относилась к нему, этот человек меня предал, причём не от того, что это предательство было каким-то спланированным либо, наоборот, внезапным, потому что он влюбился, нет. Чем больше я думала по этому поводу, тем сильнее я убеждалась в том, что для Виктора это не проступок, это не ошибка, это не цена нашей семьи, ему просто было лениво, присыщено, пресно, поэтому он пошёл и изменил, а не из за каких-то высоких материй, не из за того, что он влюбился, ощутил то, что давно очень не чувствовал, не от того, что он хотел кого-то красивее, сексуальнее, интереснее меня.
Нет, ему было сыто, поэтому он пошёл и изменил.
Я облизала губы и сложила медленно руки на груди. Я хотела всем своим видом показать, что я не собираюсь с ним играть, я его не боюсь.
И да, я сделала шаг вперёд, признавая, что сейчас между нами разворачиваются военные действия.
— Виктор, тебе не говорили, что надо стучаться? — медленно произнесла я и усмехнулась.
— Вот мы, значит, как заговорили, — произнёс муж и потянул с шеи шарф.
— Да, мы так заговорили. Мне если не изменяет память, ты ушёл, что тебя заставило вернуться? Мало вещей собрал для своей девки? Могу в чемодан напихать еле трусов.
— Зоя, не переходи границы. Ты должна понимать, где можно повышать голос и противоречить мне, а где нельзя. Я задал вопрос.
— Я тебе тоже задала вопрос. Будь добр на него ответить. Если ты считаешь, что в нашей жизни ничего не изменилось, то ты ошибаешься, наша жизнь разрушена, поэтому я не собираюсь теперь рядом с тобой быть улыбчивой, доброй,
