— холодно сказал муж, проводя пальцем по нижней губе и растирая её до красна, я только сглотнула так-то, что в ушах как будто бы лопнули пузырьки. — Я о вашем импровизированном спектакле дома вместе с Розочкой, — тихо произнёс муж и потянул меня в сторону от двери, чтобы мы не стояли и не топтались на проходе.
Я послушно отпустила ручку и развернулась целиком к супругу, засунула руки в рукава и тяжело вздохнула.
— Виктор, я не понимаю, о чем ты…
Врать было больно, врать было неприятно, потому что в голове я много раз представляла картину того, что я забеременею. И все будет хорошо. Я приду к Виктору и скажу:
— Родной, у нас будет ребёнок родной. У нас получилось, после всего этого у нас получилось, родной.
Но вместо этой картинки я должна была стоять и лгать в глаза человеку, которого на протяжении стольких лет считала своей душой, своим сердцем, единственным, у кого было настолько много любви ко мне, который наплевал на все неурядицы. Он же после каждого раза обнимал меня и раскачивал на руках, гладил по голове и говорил, что мы со всем справимся, а самое главное, чтобы я ничего не боялся, ведь я с ним.
— Зоя, я не первый год на этом свете живу, раз. Я слишком хорошо знаю своих женщин, два.
— И три. У тебя есть любовница, поэтому насчёт знания своих женщин, мне кажется, ты немножко преувеличиваешь.
Я сморгнула слезы, которые скопились во внутренних уголках глаз. И отвела взгляд.
— Не ври мне, объясни и расскажи, что действительно происходит у вас.
— Виктор. У нас ничего не происходит. Я приехала к кардиологу, потому что мой лечащий врач настаивает на этой встрече. А тот разговор, который ты застал, он был исключительно в рамках того, что как ситуация будет складываться если Роза забеременеет. Если ты не понимаешь, то в нашей жизни прошли изменения.
— Нет никаких изменений. Успокойтесь.
— Нет, Виктор, изменения есть. Они такие, что нам, с Розой теперь необходимо продумывать все заранее. И да, ты, как взрослый мужчина, мог бы в первую очередь подумать о своей дочери и о том, как будет выглядеть ситуация, если вдруг её предаст любимый человек.
Я шмыгнула носом, дёрнула рукой, провела по верхней губе ладонью и развернулась к входу в клинику.
— Зоя, я с тобой.
— Конечно, ты со мной, можешь спокойно зайти, пообщаться с кардиологом, тебе тоже не мешало бы навестить этого врача, а то молодая любовница это такие стрессы, высокое артериальное давление. Ты же помнишь про таблетки?
Лицо у Виктора побагровело. А я помнила не только про таблетки, но и про то, как несколько лет назад муж стал задыхаться, сердцебиение было настолько нереально быстрым, что у меня первая мысль, которая билась в голове, это то, что у Виктора случился инфаркт. Я не помнила, каких сил мне стоило успокоиться, привести себя в чувство, дать ему под язык таблетку успокоительного, а потом заставить пройти полное обследование. Да, все-таки выяснили, что высокое артериальное давление, но то, как муж начал оседать летом на траву в одном из загородных, гостиничных центров отпечаталось у меня в памяти настолько чётко и ясно, что я даже сейчас видела перед глазами, как белели его губы.
И Виктор, видимо, тоже вспомнив об этом, ощетинился, нахмурился.
— Не надо здесь выдавать желаемое за действительное, я здоров, как бык.
— Понятно, — тихо произнесла я и все-таки нажала вызов. Дверь тут же пикнула, я дёрнула её на себя, быстро проскользнула внутрь, но почему-то не услышала вслед шагов супруга, а когда подошла к ресепшену, то первое, что сказала, было тем, что мне нужно попасть сначала к кардиологу.
Я с замиранием сердца сидела на приёме у врача, который рассматривал мои анализы и качал головой.
— Да, опасения однозначно есть.
Мужчина чуть старше меня, поднял глаза от бумаг и стянул очки.
— Вы должны понимать, что да, будет необходима терапия, причём очень осторожная. Я назначу вам анализы, назначу несколько обследований. Одно из них будет генетическое, которое исключит риски мутаций именно в генах, и мы сможем понять, что это не связано с наследственностью, и, значит, будем искать причину, чтобы убрать всю нагрузку с сердца, вы понимаете меня?
Я кивнула, я понимала, я все знала, а потом была Наталья Сергеевна, которая сначала дёрнулась меня обнять, а потом, видимо, в глазах все прочитав, покачала головой.
— Зоя, что случилось?
— Столько лет стремится забеременеть, — тихо сказала я, присаживаясь напротив, — а когда это удалось выяснить, что у мужа молодая любовница…
— Зоя…
И была череда бессмысленных разговоров о том, что все у меня получится, всего мы достигнем, выносим мы ребёнка, только это было такой лютой ложью. Я же понимала, я слышала себя изнутри, я не доношу этого малыша, и сейчас я даже не понимала, для чего приходится прикладывать такие усилия, когда проще и разумнее в моём возрасте просто…
Просто все остановить.
Когда я вышла из больницы машина Виктора все ещё стояла на парковке.
Я вдохнула морозный воздух, вытащила мобильник, чтобы вызвать такси. В этот момент муж вылез из машины и, нахмурив брови, кивнул на пассажирскую дверь.
Я могла сейчас сыграть такую неприступную девицу, вызвать такси, только пока она будет до меня ехать, один черт, муж успеет меня запихать в машину, а находиться сейчас рядом с ним было невыносимо. Но на негнущихся ногах я сделал несколько шагов.
— Что сказал кардиолог? — Спросил Виктор, когда я села в машину.
— Что надо сдать анализы на мутации.
Я отвернулась к окну, испытывая раздражение от того, что мы с ним сейчас сидели, как в старые добрые времена, и обсуждали, что происходило у нас в жизни, а я ведь понимала, что этого больше не повторится. Он все отобрал.
— Значит, сделаем.
— Я не спрашивал твоего разрешения или дозволения, — тихо сказал я и вытащила мобильник, из кармана, пришло несколько сообщений от Наталья Сергеевны с рекомендациями, она зачем-то их продублировала.
Виктор постарался заглянуть мне в экран, но я развернула телефон к себе.
— Я понимаю, что это сейчас, может выглядеть как-то совсем по глупому, но я недавно приобрёл машину…
Мне было не интересно, что он приобрёл.
— Самое главное, чтобы никакой холеры мне не принёс, и анализы, которые сегодня
