пакета тонкий шёлковый подклад, я абсолютно не ожидала услышать незнакомый голос за спиной.
— Зоя, Зоя, здравствуйте.
Я медленно обернулась, сначала не сообразив, что звали меня. Передо мной стояла высокая брюнетка с раскосыми глазами.
— Здравствуйте, а мы знакомы?
— Да, я видела ваши фотки на телефоне у Виктора. Но лично нам не довелось пообщаться…
Глава 17
До меня с каким-то медлительным осознанием дошла такая простая мысль о том, что передо мной любовница Виктора.
Молодая, красивая, присутствуют восточные черты, наверное, в глазах, и волосы тяжёлые, да.
Противные кошки тут же заскребли мне на душе, разрывая её в клочья.
Так вот, значит, какой вкус у моего мужа.
А я-то никогда ему не соответствовала, я-то всегда была русоволосой, немного с веснушками, которые летом от солнца проступали на плечах. И черты лица у меня более жёсткие, что ли, скулы ярко выделенные. А у этой девицы миловидное круглое личико.
Я сделала шаг назад, вытащила руку из пакета с тканью.
— До свидания, — произнесла я, ощущая, что внутри собиралась какая-то непонятная буря. И мне необходимо было просто сейчас оказаться наедине с собой для того, чтобы понять, что молодость всегда будет выигрывать у зрелости, это закономерно.
Это более полная грудь, высокая. Это подтянутые ягодицы, это длинные ноги без веточек вен.
— Зоя, подождите, что вы такое говорите? Какое до свидания, — дёрнулась ко мне девица, я её голос расценила как звонкий удар плети. — Зоя, ну что вы, куда вы уходите, Зоя, у нас слишком много общего для того, чтобы мы вели себя совсем по-дурацки. Мы же взрослые люди.
Я не хотела её слушать.
В том-то и дело то, что взрослые люди, они не поступаются жизнями других людей, они не ставят на кон всю свою семью и не вытягивают ситуацию в то, чтобы легализовать право на предательство.
Я сделала ещё несколько шагов назад и поняла, что перед глазами все безумно рябит.
— Зоя, не уходите, Зоя, что вы ведёте себя как маленькая.
Я старалась приблизиться к выходу из торгового центра, но эта девица бежала за мной по пятам. В какой-то момент она перехватила меня за локоть и я резко развернулась к ней.
— Зоя, ну, у нас с вами общий мужчина, этого не изменить. Я понимаю, что я не могу ему дать то, что даёте вы, это стабильность, это какой-то уют, мудрость, но и вы не можете ему дать то, что даю ему я. У вас просто нет в резерве моих сил, моей энергичности, моей любвиобильности, моих эмоций и моей преданности.
Как она, интересно, все разворачивала. И формулировки такие подбирала, что у меня в наличии как раз-таки то, что присуще возрасту, и у неё…
Я отшатнулась и нахмурила брови.
Разговаривать не видела никакого смысла.
Ещё не хватало мне унижаться и общаться с девкой мужа.
— Зоя, не будь такой вредной. В конце концов, мы должны заботиться о Викторе вместе. И вполне нормально, что мы с вами до чего-то договоримся. Ну скажите, ну неужели у вас есть силы скакать на нём по два часа? Ну нету же, так зачем вы сейчас отворачиваетесь и корчите лицо? Я ничего плохого не делаю. У всех мужья гуляют, после сорока самый страшный возраст, когда мужчинам хочется чего-то нового, их тянет на молодые тела, не надо отворачиваться, Зоя.
Я резко дёрнулась, стараясь вырвать руку, и в этот момент девица взвизгнула, потому что дёрнула я руку излишне сильно, а она, не желая расставаться с таким трофеем просто пошатнулась вперёд, чуть не упав.
— Да прекратите вы вырываться, — фыркнула эта девушка и, поправив волосы, откинув их с лица, заметила: — Я ничего обидного вам не говорю, я не говорю, что в измене виноваты вы, потому что с вами муж супруг не получал того, что могу дать ему! Я, заметьте, веду себя очень образованно и правильно. Я воспитанная девочка. Я всегда считаю, что проще договориться. Я пытаюсь с вами договориться. Ну, что вам осталось, по вечерам ему носки вязать? А так у вас будет свободное время или что вы хотите постоянно с ним мотаться по курортам и выдыхаться там? А как же переломы? Вы в курсе, что в вашем возрасте уже так быстро кости не регенерируют?
Хотелось схватить её за волосы и ударить лицом об бортик фонтана.
Она прикрывала какой-то ехидной заботой все дерьмо, которое вываливала на меня, но я понимала, что банальная базарная бабская драка это вообще ниже моего достоинства. Я никогда не опущусь до того, чтобы доказывать своё право на мужика.
— Пустите, — хрипло выдохнула я, дёргая снова руку, и в этот момент девица, все-таки не удержавшись, начала заваливаться в бок. При этом она схватила меня за полу пальто и чуть ли не за собой потащила вниз, но я смогла удержаться, балансируя вытянутой рукой и дёрнулась в бок.
— Помогите, помогите. Мне кажется, я руку сломала, — закричала девица, а я, только, смерив её высокомерным взглядом, резко развернулась.
И пошла в сторону выхода.
Домой прилетела. Забилась в спальню, пытаясь пережить этот шок и черт знает сколько я так просидела., но потом появилась Роза, и я сбивчиво, нервно все это пересказывала и успокоиться я не могла даже к вечеру, хотя дочь ходила и качала головой.
— Мам, ну ты же понимаешь, что это чистой воды манипуляция. Ты же понимаешь, что у неё просто нет никакого другого выхода. Папа из семьи уходить никогда не собирался, поэтому сейчас будут стараться довести тебя.
Я все это головой прекрасно понимала, но жестокие, обидные слова сидели внутри и никак не собирались оттуда вытряхиваться.
Мне кажется, в таком анабиозе я провела последующие несколько дней.
Я не отвечала на звонки Виктора, поэтому он долбил теперь им ими Розу.
Я не выходила из квартиры.
Мне казалось, что, если я появлюсь на улице, на меня снова нападёт эта полоумная девка, которая опять опустит меня ниже.
Я испытывала настоящий шок от этой встречи.
Я даже не могла выбрать нормально лабораторию для того, чтобы сдать анализы, но на третий день я все-таки, поборов все свои комплексы, утром собралась и выехала на анализы. С меня выкачали несколько пробирок крови.
— Вы знаете, такие анализы их крайне редко сдают.
— Я догадываюсь, — тихо заметила я, глядя на,
