Не ответив, Дэвис развернулся на стуле к компьютеру и что-то набрал:
– Посмотрим, что скажет Гугл… Ага – вот оно. «Набыченный – хмурый, выказывающий дурное расположение духа». Знаешь, Джек, думаю, толковый словарь прав – ты именно так и выглядишь, – начальник повернулся обратно и благосклонно кивнул Уилкинсу: – И это действительно была шутка. Чтобы безошибочно распознавать скромные потуги агента Палласа на юмор, обычно требуется около года, но, уверен, вы справитесь.
К этому моменту Джек уже силился припомнить, какого лешего ему так не терпелось вернуться в Чикаго. В Небраске, по крайней мере, человеку позволено хмуриться в свое удовольствие.
– Может, вернемся к рассмотрению версий? – буркнул он.
– Ладно. Итак, первая: Мэнди Робардс задумала шантаж – возможно, с соучастником, возможно, в одиночку, – а кто-то из окружения сенатора узнал об этом и убил ее, чтобы избежать огласки порочащей связи, – продолжил Уилкинс.
– Но видеозапись убийца не забрал, – указал начальник.
– Вероятно, не знал, что пленка в номере. Или после убийства запаниковал. Или его что-то спугнуло, вроде телефонного звонка мисс Линд в службу безопасности.
Дэвис поиграл ручкой, взвешивая подобную возможность.
– А вторая версия?
– Вторая: все подстроено, и девицу задушили, чтобы повесить на политика убийство. Только не учли, что мисс Линд увидит, как настоящий преступник выходит из гостиничного номера.
– Исходя из этих двух версий, кто попадает в список подозреваемых? – поинтересовался шеф.
– Практически каждый, кому по душе или не по душе сенатор Ходжес.
– Рад слышать, что круг сужается. – Дэвис откинулся на спинку кресла, раздумывая вслух. – Имеет ли к этому отношение недавнее назначение Ходжеса председателем сенатского комитета?
– Данную сторону дела мы как раз изучаем, – сообщил Джек. – Что мне не дает покоя, так это нестыковки. На месте преступления чисто – не оставлено никаких физических следов. Можно предположить, что действовал профессионал, который знал, что делает, или по крайней мере кто-то, продумавший все заблаговременно. Но само по себе убийство выглядит как дилетантское. Совершенное со злостью. Удушение вовсе не такое обезличенное, как пуля в голову. Что-то не сходится. Полагаю, наш первый шаг – побеседовать с окружением Ходжеса и выяснить, кто знал о его интрижке.
– Не уверен, что идея придется по душе сенатору. Или его адвокатам, – заметил начальник.
– Может, если ясно дадим понять, что дальнейшее сотрудничество – единственное, что спасает Ходжеса от ареста за убийство любовницы, он станет сговорчивее.
– Хорошо, если потребуется моя помощь в усмирении сенаторских адвокатов – дайте знать. И последнее: как там наша свидетельница? Похоже, Ходжесу здорово подфартило, что его соседкой оказалась мисс Линд.
– Начнем с того, что помимо присутствующих в этой комнате очень немногим известно о существовании свидетельницы, – вступил Уилкинс. – Мы пока умалчиваем об этом факте. Детектив Слонски любезно послал к ее дому наряд, хотя в подробности полицейских не посвящали. Несколько минут назад они перезвонили и доложили, что мисс Линд вернулась домой в сопровождении мужчины и все спокойно.
– Есть причины считать, что ей грозит опасность?
– Пока личность мисс Линд держится в секрете – нет, – заявил Уилкинс.
Дэвис заметил, что Паллас колеблется.
– Ты думаешь иначе, Джек?
– Мне не нравится, когда безопасность главного свидетеля строится на предположении, что его личность никто не раскроет. Попахивает ненужным риском.
– Согласен, – кивнул начальник. – Учитывая должность мисс Линд, лучше перебдеть, чем недобдеть. Случись что с помощником федерального прокурора в рамках расследования ФБР, с политической точки зрения это обернется сущим кошмаром.
– Установим защитное наблюдение, – предложил Паллас. – Можно скоординировать действия с полицейским департаментом.
– Хорошо, – подытожил Дэвис. – А еще я дважды в день жду от вас отчетов. В понедельник утром у меня плановый звонок директору Бюро по новостям в расследовании – рассчитываю, что вы оба будете при этом присутствовать. Теперь, Уилкинс, если не возражаете, я хотел бы переговорить с агентом Палласом сам на сам.
Джек не удивился. С момента упоминания о Камерон у него возникло предчувствие неотвратимо надвигающегося нравоучения.
Шеф подождал, пока за молодым агентом закроется дверь.
– Мне следует беспокоиться, Джек?
– Нет.
Дэвис уставился на подчиненного проницательными серыми глазами:
– Как я понимаю, мисс Линд любезно сотрудничает со следствием.
– Да.
– Надеюсь, мы взаимно любезны.
– Конечно.
На мгновение залегло молчание. Паллас знал, что начальник оценивает отвердевшую линию его челюсти и волной прокатившееся по телу напряжение.
– Я не пытаюсь самодурствовать, – беззлобно пояснил Дэвис. – Если тебе сложно иметь с ней дело…
– Не будет никаких сложностей, – Джек посмотрел шефу прямо в глаза. Может, когда-то Камерон Линд и представляла для него проблему, но подобной ошибки он не повторит. – Это всего-навсего очередное расследование, и я проведу его, как всякое другое.
– Следует предупредить мисс Линд о защитном наблюдении. Хочется, чтобы она комфортно себя чувствовала. Как-никак вмешательство в личную жизнь.
– Никаких проблем. С утра первым делом обсужу с ней этот вопрос.
Поизучав Джека какой-то миг, Дэвис, по-видимому, остался доволен:
– Хорошо, договорились, – и кивнул в сторону кабинета Уилкинса: – А теперь расскажи, как справляется наш новобранец.
ГЛАВА 6
Распаковывая продукты, Колин услышал, как наверху, в хозяйской ванной, Камерон включила душ. Из опыта это означало, что до появления купальщицы в его распоряжении примерно двадцать две минуты. Вагон времени, чтобы спроворить какой-нибудь завтрак.
Его не переставало забавлять (вот как сегодня утром при инспекции холодильника), сколь мало изменились кулинарные таланты подруги – вернее, их отсутствие – со времени учебы в колледже. По правде, больше всего Колина веселила ее предсказуемость. После двенадцати лет знакомства он точно знал, что увидит, открыв дверцу: одну-единственную нетронутую пачку «Эгг Битерз»[4], срок годности которой истек месяц назад, кулек с бубликами и три разные коробочки с остатками сливочного сыра, причем в каждой на самом донышке. А в морозилке – две дюжины упаковок полуфабрикатов марки «Лин Кюизин»[5], аккуратно рассортированных по четырем основным кулинарным культурам: итальянская, азиатская, мексиканская и макароны с сыром.
Вот почему, чтобы сдержать свое обещание и приготовить завтрак, Колин спозаранку в срочном порядке наведался в «Хол Фудз». К счастью, продуктовый супермаркет находился всего в двух кварталах от берлоги Камерон. Что еще удобнее, магазин располагался как раз через дорогу от кофейни «Зе Фикс». Их фирменный «шестизарядный» латте «Смит-энд-Вессон» был достаточно крепок, чтобы облегчить похмелье даже самым жалким полуночным выпивохам. Если честно, Колин знал, что осилит не больше пяти глотков этого пойла, прежде чем с отвращением выбросит остальное. Но что тут скажешь – он просто тащился, заказывая напиток с оружейным названием. Наверное, еще одна мужская заморочка.
Тридцатисантиметровая сковородка отыскалась в шкафчике над плитой. Вообще-то, найти кухонную утварь было совсем несложно: она оказалась именно там, куда Колин убрал ее в свою последнюю ночевку. Плеснув на сковороду немного масла, кулинар поставил обжариваться цуккини и грибы, а сам тем временем включил духовку. Вместо классического омлета, заказанного Камерон вчера вечером, когда друзья расходились по спальням, он решил приготовить фриттату, рассудив, что остатки этого блюда лентяйка всегда сможет разогреть и таким образом хоть два раза за день поест не из пластиковой коробки.
