Читаем без скачивания Совершенно секретно - Петер Випп

Хансен откинулся в кресле, подбородок поднял как только мог высоко, глаза закрыл. Так можно было ещё терпеть этот проклятый свет. Стал вспоминать весь допрос. Слово за словом, вопрос за вопросом. Хансен был уверен: ошибок нет… Он продержится и дальше, если только полковник не выкинет ещё какую-нибудь свою штучку.

Одно было совершенно ясно: полковник охвачен сильным подозрением. И прежде всего он подозревает его, Хансена. Ничего не значит, что в его мельницу попал и Коллинз и все остальные сотрудники Вюрцбургского центра. «Встречались ли вы с сотрудниками из управления госбезопасности Восточной Германии?» Нет, этот вопрос мог быть задан кому угодно. И всё же, что они от него хотели, было ясно с самого начала. А «детектор», доктор — блеф, обман…

Он глубоко вдохнул в себя кисловатый воздух подвала и постарался вытянуться в кресле ещё больше, подальше от этих ламп. Да, блеф! Только то они знают, что доложил им Коллинз, что было записано в его анкетах. То, что началось тогда в Лейпциге, во время осенней ярмарки.

И перед плотно закрытыми глазами Хансена понеслись картины, одна другой ярче, будто всё это было не три года назад, а произошло только вчера.

…Завод послал его в Лейпциг для публичной демонстрации нового сверхскоростного токарного станка. Послали не только как лучшего рабочего. Надеялись, что в шумной напряжённой атмосфере ярмарки ему легче будет прийти в себя после смерти Эдит. В тот день, когда Коллинз появился рядом с его станком — как ясно он видит мельчайшие подробности, — один из художников-декораторов захотел повесить поверх рабочей диаграммы станка какой-то плакат. Что-то вроде: «Вперёд, к новым грандиозным победам!» Хансен не согласился. «Что за глупости? — сказал он тогда. — Мы агитируем здесь высокой производительностью труда, а не бумажными лозунгами!» Декоратор громко заспорил с ним, но Хансен попросту оттеснил его в сторону и продолжал знакомить посетителей со станком. Вот тогда-то и появился рядом с ним Коллинз. Грузный, мощный человек с веселой улыбкой на губах. Его, конечно, заинтересовала перепалка из-за лозунга, но он и виду не подал. Просто подошёл и разговорился с Хансеном, а Хансен был ещё сильно возмущён и сказал несколько больше, чем следовало бы. Вечером они договорились встретиться в одном погребке. Это предложил Коллинз.

Хансен вовсе не думал, что совершает ошибку: почему бы и не побеседовать с американцем? Коллинз всем очень интересовался и показал, что обладает некоторыми инженерными познаниями. Хансен и не думал, что Коллинз интересуется не только машинами.

— Посмотреть бы вам наши автоматы! На ярмарке в Ганновере мы устроим целый парад станков.

Хансен только пожал плечами.

— В Ганновер мне трудно попасть. Нужны и время и деньги…

— Всё в жизни — это только вопрос денег, времени… Машины, путешествия, люди… — засмеялся Коллинз. — Деньги и время…

— Так-то уж и всё в жизни, господин Коллинз?

— Всё, абсолютно всё! Поверьте мне. Между прочим, я очень заинтересован в хороших рабочих…

Вот так и вылезло шило из мешка, и довольно быстро. Слишком уж Коллинз был уверен в своем знании людских слабостей.

— Не хотите ли приехать ко мне в конце недели? Я приглашаю вас…

Так окончилась их беседа в кабачке.

А потом Хансен вспомнил моложавого лейтенанта, который его долго рассматривал в приёмной управления государственной безопасности ГДР. Лейтенант не сразу понял, в чём дело.

— Почему же вы не вылетели сразу же, как и предлагал вам мистер Коллинз? Это было вполне возможно… И не показалось ли вам?

Лоренц мял в нетерпении шапку. Его лицо стало замкнутым.

— Я пришёл к вам за советом…

Разговор этот был долгим. Потом они перешли в другое бюро, где с Лоренцом беседовал пожилой серьёзный майор. Его глаза смотрели на Лоренца взвешивающе, участливо.

— Если вы возьмётесь за это задание, помните: вас ждёт длительное одиночество, товарищ Лоренц. Вы сможете полагаться только на себя. Как солдат на передовом посту, — майор помолчал.

Лоренц слушал его, плотно сжав губы. Будет ли он в силах выполнить такое задание? Сможет ли? А майор, будто прочтя его мысли, продолжал:

— Никто вас не упрекнёт, товарищ Лоренц, если вы не почувствуете в себе самом достаточно душевных сил.

Майор поднялся. Лоренц, прощаясь, ответил:

— Я скажу вам моё решение завтра.

А на следующий день… На следующий день его принял полковник. Хансен вспомнил его крупную голову с седым ёжиком коротко подстриженных волос. Его руку, которую он протянул ему в конце разговора. Это была рука старого рабочего, большая, сильная, на тыльной стороне белые рубцы и шрамы.

— Этих людей, товарищ Лоренц, опасно недооценивать. Это старые гангстеры, опытные шпионы. Грамотные психологи. Среди них есть немало попросту умных людей.

— У рабочего человека тоже, товарищ полковник, есть голова на плечах. И не только для того, чтобы надевать на неё шляпу.

— Так-то так… Но вы направляетесь к ним без специальной подготовки?

— Думаю, что господин, пригласивший меня, займётся моим образованием…

И после этих слов для него и началась вторая жизнь. Дорога, на которую он вступил тогда, не была лёгкой. Но это была та дорога, которую он выбрал тогда, ещё в окопах шестой «непобедимой» армии под Сталинградом.

И снова Шукк и Адельгейд

Доктор уже приканчивал свою бутылочку, когда Рокк вновь появился на лестнице, ведущей в погреб. Его подручный, которого он послал для проведения обыска в рабочей комнате Хансена, догнал его у самого подвала. Рокк сделал доктору знак: Хансена можно отпустить. На свежем воздухе Рокк понял, что обычными методами здесь ничего не поделаешь. Доктор тотчас же поспешил в тир, чтобы помочь Хансену отвязаться от вороха электродов и датчиков, которыми они его опутали. Полковник повернулся к своему подручному.

— В чём дело? — спросил он.

Тот протянул ему обе фотографии, которые он нашёл в сейфе у Хансена.

— Тут что-то есть, полковник. Это из сейфа заместителя. Всмотритесь в эти фотографии…

Рокк был ошарашен. Едва взглянув на фотографии, Рокк весь подобрался. Глаза его сузились.

— Шукк вместе с этой дамой в сейфе у Хансена! Это действительно интересно…

Протянул фотографии подручному.

— Размножить… Оригиналы обратно в сейф! — Взглянул на часы. — Немедленно установить, кто эта дама. К одиннадцати часам!

Подручный поспешно взбежал по лестнице.

Доктор отвязал Хансена и подал ему пиджак, который Хансен бросил на пол перед тем, как сесть в «кресло пыток».

— Что, Хансен, вогнали вас в пот? — засмеялся доктор. — Вечерком пойдите и напейтесь как следует. Это лучший метод. Злость как рукой снимет.

Хансен удивился.

— Что? Уже всё?

— Ну, если вам так понравилось, то мы можем продолжить, — сказал доктор. — Но, боюсь, у полковника есть ещё дела.

Рокк вошёл в подвал и протянул Хансену его пистолет.

— Ваша проверка окончена. Результат будет известен позднее.

Хансен перебросил пиджак через плечо и направился к выходу из тира. Потом обернулся и сказал:

— Я сожалею, полковник… Был так взволнован, что просто забыл вам сообщить. — Хансен увидел, что Рокк напряжённо прислушивается к его словам. Даже у доктора глаза стали круглыми. — Так забыл вам сообщить, что я министр государственной безопасности Германской Демократической Республики. Собственной персоной…

Невесело было на душе у Шукка, когда он вышел на залитые солнцем улицы послеобеденного Вюрцбурга. Со стороны могло показаться, что Шукк бродит просто так, без какой-либо цели. Но это было не так…

Ужас, который он пережил во время вчерашнего налёта полковника Рокка, всё ещё не покинул его. Что он только не передумал, когда началась проверка! Ему казалось, что всё было приготовлено для того, чтобы разоблачить его, Шукка. Но когда допрос Хансена затянулся, Шукк и другие наверху поняли это как доброе предзнаменование. И действительно, полковник Рокк «смилостивился». Пегги, Франтишек и Шукк были пропущены через тесты за каких-нибудь несколько минут.

Когда проверка окончилась, Коллинз совсем взбесился. Шукк понимал, что в этом состоянии майор долго не будет находиться. Так оно и вышло. К вечеру майор уже засел за работу, да и сейчас всё ещё торчит за своим письменным столом. Можно было уверенно сказать, что Вюрцбургский центр ожидает полная реорганизация. В который раз!

Этого как раз и боялся Шукк. Да ещё когда он шёл в ресторан обедать, к нему подошёл связной и «обрадовал»: Шукк должен находиться в известный ему час на известном ему месте. Неожиданное приглашение вызвало головную боль. Так или иначе, а жди неприятностей. Шукк сразу же почувствовал, что ему сорок пять и что жизнь, полная опасностей, уже не для него.