Не доезжая километров 50 до Риги, сделали большой привал с обедом. Старший лейтенант считает, что к концу дня они будут на месте. Где, мы не спрашиваем. Часов в 15 въехали в Ригу. Архитектура большинства домов явно европейского стиля: высокие крыши под красной черепицей, высокие шпили церквей. Где-то в центре колонна остановилась, старший лейтенант подошел ко второй машине и, показывая рукой влево, говорит, что до вокзала отсюда минут 15-20 пешком.
Благодарим старлея и направляемся в указанную сторону. На улицах пешеходов немного. Некоторые с любопытством смотрят на нас, некоторые проходят не глядя, а то и отворачиваясь, особенно молодые мужчины и парни. А у меня ко всем им самое доброжелательное отношение. Наконец вышли на какую-то площадь, за ней – железнодорожный вокзал, на котором тьма народу. Много военных, большинство армейцев. Гражданские почти все с узлами, чемоданами, с ребятишками.
Вскоре ситуация для нас прояснилась: все гражданские и многие армейские ждут поезда на Псков и дальше, а флотским – главным образом надо в Либаву. Но если на Таллин, на Псков и дальше поезда еще будут, то на Либаву не было уже двое суток, и неизвестно будут ли. Кто-то пустил слух, что Либава то ли уже взята немцами, то ли только окружена. К коменданту вокзала не пробиться – пропускают только комсостав. А среди нас, флотских, только краснофлотцы да несколько старшин.
Обсуждаем разные предложения – как добраться до Либавы. Одни предлагают ждать поезда или официального сообщения – что с Либавой, другие – идти к мосту на левый берег реки Даугавы и ловить машины, идущие в сторону Либавы или Виндавы, может оттуда какие-нибудь корабли в Либаву ходят, да и поездом оттуда ближе, чем от Риги.
В общем, у всех стремление одно – любыми путями в Либаву. Там их корабли, части, друзья и товарищи, которые наверняка уже воюют с немцами, а мы топчемся, ничего не зная, в двухстах километрах.
Пришел почти пустой поезд из Таллина и почти полный часа через два ушел обратно. Многие уезжающие решили, что из Таллина будет проще уехать в Ленинград, чем через Псков. С таллинским поездом приехали два флотских командира – старший лейтенант и лейтенант. Обоим надо в Либаву. Обступили их, ввели в курс дела – уже двое суток в Либаву поезда не ходят, и не знаем – что делать. Просим их сходить к коменданту.
Через полчаса оба вышли от коменданта и, отозвав нас (а «нас» было человек 10) в сторону от толпы, объявили: первое – об услышанном никому ни слова; второе – Либава или окружена или уже захвачена немцами, т.к. связи с вокзалом нет. Совет коменданта морякам – ехать в Таллин и обращаться в штаб флота, но сегодня поезда в Таллин уже не будет. Вечереет. Мы порядком устали и начали искать уголок для сна, решив, что утро вечера мудренее. Приткнуться в самом вокзале было совершенно невозможно. В одном конце перрона нашли небольшую свободную площадку и кое-как разместились плотной группой.
27 июня. Пятница, г. Рига
Утром обсуждаем – что делать? Пятеро решили ехать в Таллин поездом, который днем должен прийти из Таллина и уйти обратно, как вчера. Санин говорит, что его вышестоящее командование находится в Ораниенбауме, поэтому ему надо ехать в Ленинград более коротким путем – через Псков. Мне хочется в Таллин, но я не знал никого из тех, кто гуда решил ехать. А к Санину я уже привык, и он, похоже, считает меня за своего, и, я чувствую, роль моего «опекуна» ему нравится.
Санин предложил, не дожидаясь поезда на Псков, попытаться вернуться снова автотранспортом. Должны же военные автоколонны возвращаться за грузом в сторону Ленинграда. Решили ловить эти автоколонны у моста через реку.
С левого берега довольно часто шли автомашины с какими-то гражданскими лицами и домашней утварью. Мы решили этими машинами не пользоваться. Мы же не беженцы. В середине дня на мосту показались несколько грузовых машин, которые казались пустыми. Переехав мост и заметив нас, машины остановились. Мы подошли к головной. В ней, рядом с водителем, сидел старший лейтенант в армейской форме со знаками медслужбы в петлицах. Водители тоже все армейцы. Спросил: как проехать в госпиталь. Оказывается, все семь машин везут раненых армейцев и флотских из Либавы, откуда они с войсками вырвались вчера. В каждой машине примерно по 10 тяжелораненых. Приказано сдать их в госпиталь и возвращаться на фронт в сторону Либавы. Санин предложил наши услуги – спрашивать на ходу дорогу в госпиталь, помогать переносить раненых, а затем ехать пустыми машинами на фронт.
Санин встал на ступеньку машины рядом с водителем, я забрался в кузов рядом с кабиной у правого борта и потихоньку поехали. В нашей машине было 9 раненых. Почти все лежат на спине, некоторые – полулежа, опираясь спинами в борта кузова. Лица бледные, у некоторых в грязи, с засохшими подтеками крови. У многих повязки на голове, лице, на груди, на ногах. Некоторые без гимнастерок и без сапог. Очевидно, после перевязки некогда или нельзя было одеть. Лежат кто на чем – на полу кузова какие-то одеяла, мешки, брезент, шинели, сырое еще сено. Человек у четырех рядом лежат винтовки. На меня почти никто не обратил внимания. Только двое попросили воды. Передал их просьбу старшему лейтенанту. Тот сказал, что как только я увижу водоразборную колонку, дал бы ему знать, затем собрать фляги и набрать воду. А вообще, сказал он, скоро будем в госпитале.
Но до госпиталя, плутая, добирались почти час. Заехали во двор, где уже стояли несколько машин с ранеными. Старший лейтенант пошел докладывать дежурному по госпиталю, а мы с Саниным собрали фляги в нашей, затем еще в четырех машинах, набрали в каком-то помещении воды и разнесли их по машинам.
Вышел наш старший лейтенант злой, лицо красное. Собрал водителей, троих мл. командиров, раненных в плечо и руки, которые ехали в кабинах с водителями, и одного санинструктора, который сопровождал колонну. Объявил, что раненых не принимают – все забито. Советуют ехать или в Псков, где большой госпиталь, или в Таллин, но в Таллине госпиталь флотский, небольшой. Решили ехать в Псков. Вышли двое в халатах. Наверное, врач и санитар. Бегло осмотрели раненых в каждой машине, у некоторых сменили повязки или добавили поверх старых, дали какие-то советы нашему старшему лейтенанту и пожелали счастливого пути.
А раненые просят пить и в туалет. С питьем то проще, а вот с туалетом сложнее. Выяснили, где поближе туалеты, открыли борта машин и стали помогать тем, кто мог сам ходить, спуститься с машины, довели до туалета и обратно. А для тех, кто не мог ходить, санитары принесли стеклянные посудины «утки» и помогли раненым с ними управиться. Нас с Саниным назначили на разные машины присматривать в дороге за ранеными, давать воды, смотреть за воздухом, т.к. возможны налеты немецких самолетов. Сегодня они уже несколько раз появлялись над городом, но их отгоняли наши «ястребки». Один из раненых флотских оказался из той же части, где служил Санин, и Санин попросился в ту машину.
Двое наших водителей со старшим л-том принесли по 2 буханки черного хлеба, по 2 батона и по 4 банки тушенки на машину. Кое- что перепало и нам с Саниным. Мы тоже с утра ничего не ели. Затем притащили бачок с горячим чаем, десятка два кружек и по очереди напоили наших раненых.
Наконец команда: «По машинам!» Медленно пробираемся по узким улицам города. Нашему старшему лейтенанту в госпитале начертили приблизительную схему выезда из города на шоссе к Пскову, но все равно приходится останавливаться и уточнять направление. В одном месте вдруг откуда-то сверху сзади один за другим раздались два выстрела, и пули просвистели совсем рядом. Одна, как оказалось потом, пробила изнутри передний борт кузова слева от кабины, а вторая заднюю стенку кабины и вышла через левую дверь, не задев водителя. Повезло. Стрелял явно не снайпер и, по-видимому, очень спешил, чтобы не засекли патрули.
Наконец пристроившись за двумя машинами с каким-то домашним имуществом, явно выбиравшимися из города, выехали на нужную нам дорогу. Из разговоров раненых между собой, а также водителей и старший лейтенанта узнал, что большинство бойцов было ранено 25 июня, а некоторые 26-го во время прорыва из окруженной Либавы. Часть войск и моряков прикрывала прорыв и, наверное, сами не успели уйти за основными группами, которые прорывались на север и северо-восток от города по разным дорогам. Прорвавшиеся отряды остались с частями, которые сдерживали немцев, наступающих на север и на Ригу. Машин с ранеными было значительно больше, но после прорыва поехали разными дорогами. В нашей колонне на двух машинах было пятеро раненых моряков с каких-то кораблей. Многие говорили, что у немцев очень много минометов, и от мин могут спасти только глубокие окопы, но рыть их некому и некогда, поэтому и матросы, и солдаты используют, в основном, какие-нибудь естественные укрытия: пни, ямы, бугры и пр., которые от осколков мин не защищают. И у всех немцев легкие автоматы, из которых они в атаке бьют на ходу, фактически не целясь, «от живота», но голову поднять страшно.
