Проехали часа три, но т.к. скорость наша была не более 40 км/час, то ясно, что не проехали и трети пути до Пскова. За это время нас обогнали колонна военных бензовозов и несколько грузовых машин с гражданским населением. Свернули к опушке леса. Водители постарались заехать под деревья, чтобы машин не было видно не только с воздуха, но и с дороги. Костры решили не разводить и поужинать с водой из фляг.
Снова процедура помощи раненым с туалетными делами, кормление тяжелораненых и организация им ночлега. Чтобы ночью они не мерзли, наломали охапки мелких веток, уложили их на пол кузова машин, а шинели, одеяла и брезент – всё, на чем они лежали, теперь пошло вместо одеял.
Мы с Саниным устроили себе место для ночлега в кустах по такому же принципу.
На охрану старший лейтенант назначил по два человека со сменой через 2,5 часа. Я попросился тоже дежурить, старший лейтенант сказал, что и без меня хватает, а Санина включил в первую смену.
28 июня. Суббота. Между Ригой и Псковом
Подъем в 6 часов. На одной из машин ночью умер раненный в голову. Одни предлагали похоронить его здесь же на опушке леса, а один из раненых попросил довести до Пскова, т.к. он его земляк и тогда сможет рассказать родным погибшего о месте его захоронения. Так и порешили. Подвинули умершего в угол кузова и накрыли брезентом.
Невдалеке оказался ручей, набрали воды в котелки и фляги, на кострах вскипятили воду, накормили и напоили раненых, доели все сами, в надежде, что к середине дня доедем до Пскова. Как ни спешили, но выехали только часов в 9, когда по шоссе уже во всю шли машины на восток, на Псков. Раза два видели одиночные немецкие самолеты, но они пролетали высоко и на нас не обращали внимания. Мы, похоже, едем медленнее всех, т.к. десятка три машин нас уже обогнали, а мы обгоняем только одиночные повозки.
Примерно в час сделали привал и отдых для водителей и раненых. Больше до Пскова решили не останавливаться. Часа в 3, когда дорога пошла через лес и впереди нас шло так же медленно машин пять с какими-то людьми, внезапно низко, впереди нас, справа налево пронеслись и скрылись над лесом два истребителя.
Похоже, что немецкие. Может, не заметили. Но вдруг впереди послышался быстро нарастающий гул, какой-то треск, быстро переходящий в рев двигателей, пулеметный грохот, как шквал, пронесшийся над нами в доли секунды. Помню, что я инстинктивно присел на корточки, вцепившись руками в борт кузова. Испугаться, похоже, даже не успел. Значит, немцы нас заметили, развернулись и ударили по машинам вдоль дороги.
Провожая взглядом промчавшиеся самолеты, я увидел, что одна из наших машин съехала с шоссе в кювет, завалилась на правый борт, и из нее на землю попадали раненые. Стучу по крыше кабины и говорю об этом старшему л-ту. Тот приказывает водителю остановиться и постараться подъехать поближе к лесу. Вижу, что впереди горит одна из чужих машин. Бежим со старший л-том к опрокинувшейся машине. На бегу он говорит водителям машин сворачивать к лесу и бежать за нами на помощь нашим. Подбежали. Раненые, кто может, выползают из образовавшейся кучи тел и ползут к лесу. Кто-то стонет, кто-то кроет матом, кто-то просто воет о боли. Водитель привалился к правой дверце кабины. Хотели помочь ему выбраться через левую, но он мертв. Голова, лицо, грудь – все в крови. Переднее стекло машины – вдребезги. Из 10 раненых, находившихся в кузове, двое убиты, двое повторно ранены – один в плечо, другой в ногу выше колена. Подбежавший наш санинструктор наложил им повязки прямо поверх одежды.
Подбежали водители остальных наших машин. В их машины попаданий не было. Решили перенести убитых в ту машину, в которой лежал умерший ночью, а остальных раненых разместить по остальным машинам. До Пскова, считают, всего два часа езды. Машину пришлось бросить, т.к. вести ее больше некому. Выбрались на дорогу. Решили, что поскольку в течение первых десяти минут после налета самолеты больше не вернулись, значит ушли дальше – на дороге и других машин много. А может быть, кончился боезапас.
С загоревшей впереди машины уже стащили какие-то узлы, тюки и перетаскивают их на другую машину. Недалеко от горящей машины на обочине дороги лежат двое убитых.
К вечеру без новых приключений добрались до Пскова. Снова поиски госпиталя в незнакомом городе. В госпитале сказали, что всех раненых возьмут и просили помочь выгрузить их из машин.
Мы с Саниным поблагодарили старший лейтенанта и пошли снова в знакомую комендатуру.
Санин представился дежурному по гарнизону как выполнивший задание командования – сопровождал раненых из Либавы и доставил их в госпиталь. Спросил о возможности выехать в Ленинград сегодня. Оказалось, что сегодня возможности нет. Санин спросил, где можно переночевать. Дежурный сказал, что переночевать можно в казармах, выписал какое-то направление или разрешение, рассказал, как добраться до казарм, и посоветовал прийти завтра.
Казармы были где-то на окраине города. Запомнилась картинка: перед воротами во двор казармы стоит легкий танк и его командир кричит дежурному по проходной: «Открывай ворота или я их разнесу вдребезги»! А тот спокойно: «Попробуй, попробуй! Давно на губе не сидел? Тебе сказано – без разрешения дежурного по гарнизону не пущу». Санин посоветовал танкисту скатать до комендатуры и рассказал, как ее найти. Танкист, матюгаясь, дал команду механику-водителю, и танк рванул в сторону комендатуры.
Дежурный на проходной, изучив нашу бумагу из комендатуры, приказал одному из дежурных рядовых проводить нас в одну из казарм на второй этаж. В большом помещении было штук тридцать голых железных коек, на которых уже спали человек 15 – кто прямо в шинели, кто одетый, постелив шинель на койку. Мы с Саниным решили спать одетыми – он в бушлате, я – в шинели, положив под голову рюкзак, выделив и Санину что-то под голову.
29 июня. Воскресенье, г. Псков
Проснулся я рано, часов в 5. Вспомнил – ровно неделю назад началась война. Сегодня воскресенье, 29 июня. Побродил по двору, в кузове одной из машин нашел несколько винтовочных патрон и сунул их в карман. Разбудил Санина, и решили идти сначала на вокзал. Туда, оказывается, можно доехать на трамвае.
Лет тридцать спустя был я и командировке в Псковской воздушно-десантной дивизии. В свободное время пытался найти в Пскове бывшую комендатуру, но не смог. И никто из военных не мог подсказать. Еще лет через 10, будучи на экскурсии по Псковскому краю, облачил всю центральную часть города, но бывшей комендатуры не нашел.
На вокзале встретили несколько краснофлотцев, возвращающихся из отпусков в свои части. Узнали, что поезд на Ленинград будет в 22.45 и что надо пропуск от коменданта. Пошли снова в комендатуру. Дежурный по гарнизону нас узнал и сказал, что надо идти к коменданту. В приемную к коменданту большая очередь. Большинство командиров. Нас, конечно, часовой не пустил. Санин сбегал к дежурному по гарнизону, и тот провел нас в приемную. Там тоже полно народу, а к коменданту пускают по одному. Подождали мы с полчаса, народу не убывает, даже, похоже, становится еще больше, хотя часовому было приказано: «Младше полковника не впускать!»
Потом мы заметили, что какой-то морской старший политрук разговаривает с секретарем об отправке восьми краснофлотцев в Ленинград. Санин поговорил с ним, и он прибавил в список нас двоих. Секретарь выписал литер. Все в порядке. Договорились с политруком встретиться у вокзала в 17 часов. Во дворе комендатуры встретили несколько краснофлотцев с фронта. Кто в чем, но у каждого винтовка, патронташ, гранаты, противогаз. А у нас вид отпускников. Не солидно.
Санин решил достать винтовку, патроны, гранаты и прочее снаряжение. Дежурный по гарнизону ему сказал, что, если он достанет винтовку, то патроны он ему выдаст Санин попросил у одного из вооруженных краснофлотцев винтовку, сходил к дежурному, получил у него два подсумка с патронами, а винтовку отдал хозяину.
Теперь пошли искать винтовку. Спрашивали на всех машинах, но лишней ни у кого не было, а может быть (и это, пожалуй, вернее), просто не хотели давать. Санин мог бы сходить в госпиталь и там у своих ребят попросить, но до госпиталя далеко идти.
Решили сходить на вокзал. По дороге – воздушная тревога! На углу милиционер велел остановиться. Там уже стояло человек 20. Санин заявил милиционеру, что собираться большими группами нельзя и пошел на другую сторону улицы. Я – за ним. Постояли минуты две и потихоньку улизнули. Немного прошли, и опять милиционер велел войти во двор. Осмотрели мы двор, нашли способ выбраться из него на соседнюю улицу и пошли дальше.
Над городом ясно слышен гул моторов и видны разрывы зенитных снарядов. «Юнкерc», резко меняя курс, уходит от города. Где-то за крышами домов взревели моторы наших ястребков. Вот две машины выскочили из-за крыш и ринулись за «юнкерсом». Вскоре они скрылись из виду.
