всем, что у меня есть, я справлюсь, потому что она - все, что мне когда-либо будет нужно.
Я сижу в своем грузовике и смотрю на офис адвоката, словно если я буду делать это достаточно долго, то проснусь, и все это окажется каким-то странным сном. Весь остаток вчерашнего дня я был в порядке. Лейкин была рядом, поддерживала меня и отвлекала, когда мне это было нужно. Ей даже удалось поднять настроение маме и Девин. Я не знаю, как - это просто часть ее магии. И я смог заснуть, потому что она была рядом, положив голову мне на грудь и поглаживая большим пальцем мой живот взад-вперед. Но теперь, когда я сижу здесь, я не могу объяснить, что я чувствую.
Надо было взять ее с собой.
Это бесполезная мысль. Этот офис находится в часе езды. И хотя я уверен, что она приедет, если я ей позвоню, я не собираюсь заставлять ее ехать в такую даль только для того, чтобы у меня хватило сил подписать эту чертову бумагу. У меня нет другого выбора, кроме как сделать это самому.
Сделав глубокий вдох, я выдыхаю и заставляю себя выйти из машины. Как только я вхожу в дверь, секретарша приветствует меня со своего стола.
— Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Думаю, да, — отвечаю я. — Я ищу Лоуренса Гента. Мне нужно кое-что забрать.
Она одаривает меня профессиональной улыбкой. — Присаживайтесь, я сообщу ему, что вы здесь.
— Спасибо.
Пока я сижу и жду, я осматриваю помещение. На стенах развешаны предметы декора и фотографии, но все цвета кажутся такими скучными. Но, опять же, среди юристов нет ничего красочного или веселого, так что, думаю, это вполне уместно.
— Хейс.
Когда меня окликнули по имени, я поднял голову и увидел идущего ко мне Лоренса. Прошло много лет с тех пор, как я его видел, но я помню, что он часто бывал рядом, когда я был моложе. Даже после ухода отца он несколько раз заходил к маме, чтобы помочь ей с делами, но это заставляло Девин спрашивать, где папа, и они решили, что лучше ему больше не появляться. А потом они просто... потеряли связь.
— Парень, — говорит он мне, когда я встаю. — Не думаю, что я ожидал, что ты будешь выглядеть таким взрослым.
— Ну да. Такова жизнь.
Может быть, это и кратко, но меньше всего мне хочется вести светскую беседу с парнем, который все еще оставался рядом с моим отцом после того, как тот бросил свою семью. Мама всегда говорила, что он чувствовал себя обязанным ему. Что они так долго дружили, что он не мог просто бросить его, когда тот был ему так нужен. Но почему бы и нет? Именно так мой отец и поступил с нами.
Он ведет меня в комнату с конференц-столом, окруженным стульями. Там разложены бумаги с указаниями, где что подписывать, и он жестом приглашает меня сесть.
— Твои мама и сестра присоединятся к нам? — спрашивает он.
— В другой день. Мама хочет прийти с ней, чтобы все прочитать, но ей сегодня надо было работать. — Я предложил подождать, пока мы сможем прийти все вместе, но они сказали, чтобы я шел, зная, что я хочу побыстрее покончить с этим.
Он кивает. — Понятно. Все будет здесь, когда они будут готовы.
Один за другим он начинает протягивать мне бумаги на подпись.
Бумагу, в которой говорится, что у моего отца не было завещания и что деньги, которыми он располагал на момент смерти, были определены судом Северной Каролины по завещанию.
Документ, в котором говорится, что я признаю и согласен с решением суда разделить деньги поровну между его детьми.
Документ о том, что я получил свою часть денег в соответствии с требованиями закона, предъявляемыми к душеприказчику наследства.
И, наконец, заявление о том, что я не планирую и не намерен пытаться отсудить у фонда больше денег, хотя их и не будет после того, как мы с Девин обналичим наши чеки.
Я подписываю свое имя в каждой из необходимых строк, в других местах ставлю инициалы. Но я обязательно внимательно читаю их все. Из-за этого я провожу здесь больше времени, чем нужно, но моя мама наложила бы на меня руки, если бы узнала, что я подписываю юридические документы, не читая их.
— Знаешь, твой отец очень гордился тобой, — говорит Лоренс, нарушая молчание.
Я фыркнул. — Не очень понимаю, как можно гордиться человеком, с которым у тебя нет ничего общего, но ладно.
Он откинулся в кресле, ничуть не задетый моим ответом. — Я знаю, что ты чувствуешь по отношению к нему, и я уважаю это. Я не хочу, чтобы ты думал, что я не уважаю. Я много лет дружил с твоим отцом. Он совершал ошибки, я этого не отрицаю, но у него были свои проблемы.
Он делает паузу, чтобы взять у меня один из подписанных документов, затем продолжает.
— Ты можешь не верить ни одному моему слову, но он очень любил тебя и Девин, независимо от того, был он рядом или нет. Он просто боролся с демонами, которых, по его мнению, лучше держать как можно дальше от вас двоих.
Я, честно говоря, не знаю, что на это ответить, поэтому вообще ничего не говорю. Мой взгляд пробегает по остальным документам, и я подписываю их, готовый убраться из этого места. А когда я закончил, он протягивает мне чек на сумму большую, чем я когда-либо получал за всю свою жизнь.
— Есть еще кое-что, — говорит он мне, как только я собираюсь уходить.
Он встает, заходит в другой кабинет и выходит оттуда с деревянной коробкой. Я смотрю на нее, пока не вижу имя моего отца, выбитое на ее верхней части. Его гребаный прах.
— Да, мне это не нужно, — говорю я ему. — Почему бы тебе не оставить его себе? Раз уж вы были такими близкими друзьями.
Он качает головой. — Он специально попросил отдать его тебе.
— Это, конечно, здорово, но если честно, то я просто выброшу их в мусорное ведро, когда буду уходить. — Тут уж ничего не поделаешь. Никакой игры в доброту. Мне это не нужно.
Лоренс пожимает плечами. — Если это твой выбор, то пусть будет так.
Очевидно, что он не
